Мини-юбки, например, а мне ужасно хотелось такую, знаешь, джинсовую и в заклепках… («Господи, что я несу!») Как полагаешь, пошла бы мне мини-юбка?
– Ладно, – согласился муж, будто не слышавший ее последней фразы, – если это секрет, пусть остается секретом.
Маша неловко дернула рукой, и самолетик вырвался из пальцев.
Молниеносным движением Бабкин перехватил его. Прижал громадной ладонью к столу, разгладил и поднялся:
– Кофе будешь?
Если б перед ней был другой человек, Маша решила бы, что он забыл об ее отказе или не придал ему значения.
Но мужа она знала слишком хорошо. Сергей просто вычеркнул последние две минуты, когда она пыталась балансировать на грани полуправды и вранья. Он отлично все понял. «Ты не хочешь ничего объяснять. Поэтому мы сделаем вид, что все в порядке, забыв про это приглашение. Немножко отмотаем время назад и станем пить кофе как ни в чем не бывало», – вот что стояло за его словами.
«Кого я пытаюсь обмануть?»
– Светка Рогозина – королева нашего класса «А», – сказала Маша совсем другим тоном.
– Я не видела ее… дай-ка подумать… Если мне сейчас тридцать пять, значит, без малого двадцать лет. Мы учились вместе с восьмого класса. Наша семья тогда переехала, и в сентябре я пошла в новую школу. Мне там было не слишком весело.
Она замолчала, вертя в руках пустую чашку.
Иногда говорить о прошлом – то же самое, что пытаться пересказать сон. Слова вдруг становятся пусты и бесполезны, как дырявая чашка, в которую нельзя налить ни грамма смысла.
– Тебя травили? – прямо спросил Сергей.
Маша едва не засмеялась.
– Ну что ты. Я прожила эти четыре года довольно тихо. И вообще старалась держаться… Ну, в стороне.
– В стороне от чего?
– Трудно сказать. Ничего особенного не происходило. В пересказе это звучит ерундой, честное слово! Подумаешь, королева класса наградила прозвищами всех одноклассников. Пустяки же. Или высмеивала какого-нибудь бедолагу, когда того вызывали к доске… Ничего выходящего за рамки обычных школьных склок.
– Точно? – муж нахмурился.
Маша кивнула. Надеюсь, хотя бы кивок выйдет убедительным, подумала она. Ту старую историю ворошить не станем, ведь в ней, если подумать, действительно не было ничего ужасающего.
– Правда, был один странный эпизод… – вспомнила она, торопясь перевести разговор. – Не со мной, с другой девочкой. В одиннадцатом классе. Но я провалялась с ангиной, так что все пропустила. А когда вернулась в школу, у меня не было никакого желания все это ворошить.
