«Но что же мне делать теперь?»
– Маша!
Она вскрикнула от неожиданности. По тропинке к ней бежал Сергей в наспех наброшенной на плечи куртке. Пятно от включенного фонарика прыгало перед ним по земле.
Выглядел он устрашающе. При своих медвежьих габаритах Бабкин обладал медвежьей же ловкостью и проворностью. Казалось, если на его пути кто-то встанет, эта стремительная глыба просто сметет его.
Машу меньше потрясло бы появление самой Липецкой.
– Сережа! Что ты здесь делаешь?
– Это я тебе должен этот вопрос задать! – рыкнул он.
– Я просыпаюсь, тебя нет, рядом записка! Звоню – нет сети! Я весь парк обыскал, черт возьми! Боялся найти твой труп! Что происходит?!
Он был разъярен и напуган, и от страха ярился еще сильнее. Что на жену нашло? Как она могла уйти, не разбудив его?!
И что она делает рядом с местом преступления?
В первую секунду он заподозрил, что убийце удалось выманить ее на встречу. Какой-то изощренной дьявольской хитростью, подкупом, шантажом… Чем угодно!
Но быстрый осмотр показал, что, кроме Маши, тут никого нет.
Сергей без всякого страха сделал то, на что она не решилась, – обошел ель и заглянул под ветки.
Никого.
– Зачем ты пошла сюда?
Маша промычала что-то невнятное.
– У тебя здесь встреча?
– Нет! Что ты!
Бабкин еще раз оглядел ель, сжавшуюся Машу… И тут ему в глаза бросилась цепочка на ее ладони.
Она тотчас отступила назад и спрятала за спину сжатый кулак.
– Что это? – он пристально вгляделся в ее лицо. – Где ты это взяла?
Соврать у Маши не хватило духу.
– Здесь.
– Где? Под деревом?
Она кивнула.
– Ты за этим сюда пришла? – сообразил он.
Второй кивок, сопровождающийся тяжелым вздохом. Бабкин по-прежнему ничего не понимал.
– Дай мне!
Он требовательно протянул руку. К его изумлению, Маша не только не отдала цепочку, но и попятилась на несколько шагов. Теперь она упиралась спиной в разлапистые ветви. Дальше ей отступать было некуда.
Все это настолько не походило на нее, что Сергей опешил. Он вгляделся в лицо жены, отведя фонарик в сторону, чтобы не ослепить ее.
– Ты точно нашла это здесь? – непонимающе спросил он.
– Да.
– Маш, ты понимаешь, что это улика?
Еще одно «да», прозвучавшее печально, но твердо.
– Ты не покажешь мне?
Она отрицательно покачала головой:
– Я не могу. Извини, пожалуйста. Правда, не могу.
Бабкин машинально щелкнул выключателем и погасил фонарь.
Облака разошлись. Луна повисла прямо над ними, цепляясь за ветви, как стеклянный шарик.
