Бабкину хотелось пошутить по этому поводу, но он не стал. Удар по самолюбию его друга был нанесен и впрямь чувствительный. Илюшин так уверенно взялся за это дело, так рассчитывал, что они полностью обелят Машу, – и что? Уезжают, бегут почти так же позорно, как Савушкина с Кувалдой.
– Ты уверен, что ни одна из них не та, кого мы ищем? – спросил он на всякий случай.
– Я вообще ни в чем уже не уверен. А твои связи что говорят?
Сергей еще с утра созвонился с одним из бывших коллег и попросил срочно выяснить все, что касается Юлии Зинчук.
– Молчат мои связи, – он развел руками. – Ничего нет! Такое ощущение, что она целенаправленно подчищала следы. Ни снимков, ни документов, ни личных дел в архивах. Известно, что она получила двухгодичную австрийскую визу в девяносто девятом. Дальше ее следы теряются."
"«А ведь у нас осталось не так уж много подозреваемых, – подумала Маша, глядя на унылые лица обоих сыщиков. – Круг сжимается».
Она хотела поделиться этой мыслью с Макаром и Сергеем, но тут Илюшин сказал:
– У меня было подозрение, что Зинчук – это Лосина.
– У меня тоже, – откликнулся Бабкин. – И что Коваль сработала на опережение.
– Или Савушкина.
– Или Савушкина, – с нотой сомнения согласился Сергей. Он затруднялся с ответом, на кого из этих двоих ставить. Физической силы с избытком хватило бы у Кувалды, зато готовности шваркнуть булыжником любого, стоящего на ее пути, – у ее крошечной подруги.
По стеклу мазнули фары уехавшего такси. Постояльцы разбегались из «Тихой заводи».
«Макар даже подоконник не занял, – подумала Маша.
– Сильно же его выбило из колеи».
– Анжела упоминала, что у Липецкой были татуировки! – вдруг вспомнил Илюшин и приподнялся. Глаза его заблестели.
– Извини, Макар. – Маша с искренним сожалением покачала головой. – Я спросила у нее после сауны, куда они делись. Она их свела давным-давно.
– А если врет? – встрял Бабкин.
– У нее что-то вроде мелких шрамов на шее. Вряд ли врет.
– Ну совсем никаких зацепок, – пробормотал Сергей.
Он прижался лбом к холодному стеклу, следя за отъезжающим такси.
– Методом исключения у нас остается только Стриженова, – вслух подумал он. – Спорим, если ее пытать, она во всем сознается.
– Э, да ты совсем в отчаянии! Маша, его надо покормить.
– Его надо побить.
С первого этажа донеслись отголоски ритмичной музыки. Маше стало не по себе при мысли, что танцы все-таки будут, несмотря на все происшествия последних дней. С момента, как они нашли Анжелу, прошло лишь несколько часов.
