– Так чем ты объясняешь такую долгую память у этих женщин?
Макар потер переносицу:
– Понимаешь, как ни крути, но Рогозина – самая успешная из них. На редкость удачные замужества, жизнь богатой, независимой дамы, самореализация в творчестве… Еще и красота! Я не хочу сказать, что они ей завидуют. Не в зависти дело. Но достижения Рогозиной каким-то извращенным образом легитимизируют то, что она делала с ними в юности.
– Как будто она имела на это право?
– Да. Человек всегда, пусть даже неосознанно, ищет справедливости и логики в окружающем мире.
Машиным одноклассницам нелегко отмахнуться от всех побед Рогозиной и твердо сказать себе, что их несколько лет третировала всего лишь озверевшая от безнаказанности сука, доказывавшая всем, в том числе и себе, что она здесь вожак стаи. Голос справедливости требует, чтобы такие бешеные суки отстреливались на подлете к большому счастью и богатству. А если уж она подлетела, так может, не такая уж она и бешеная, шепчет внутренний голос? Может, имела право мной помыкать? Может, я заслужила то, что со мной происходило в школе?
– Тьфу ты черт!
– Я не утверждаю, что прав.
Допустим, все обстоит ровно наоборот, и каждая из них думает: как могло так выйти, что эта жестокая тварь получила так много от жизни?!
– Но нет же никакой справедливости, Макар!
– Справедливости нет. А вера в нее есть.
Илюшин легко поднялся и отряхнул джинсы.
– Пойдем, мой уставший друг. Нам осталась на закуску Матильда Губанова. Сомневаюсь, что она – Зинчук. Слишком уж хорошо Маша ее помнит.
Но все-таки…
Бабкин вздохнул и собрался с силами. «Она большая, толстая и добрая», – описала Маша свою одноклассницу. Хорошо, что добрая. Он уже изрядно устал от всей той злости, которая вывалилась на него сегодня, как ведро репьев, и теперь кололась.
Илюшин постучал в дверь.
– Очаровывать полную женщину будешь ты, – тихо предупредил он.
– Почему я?
– Потому что ты толстый и красивый парниша.
– Иди к черту! – так же тихо огрызнулся Бабкин. – У меня силы на исходе, а ты предлагаешь мне светиться и лучиться перед…"
"Он хотел закончить грубо – «перед какой-то квашней», но тут дверь открылась, и Сергей поперхнулся на полуслове.
Перед ними стояла кустодиевская красавица. Розовощекая, с блестящими глазами и атласной кожей.
Увидев их, красавица всхлипнула. Из уголка глаза выкатилась большая жемчужная слеза.
– Я не хотела ничего плохого! Честное слово!
5– Когда мы ее успокоили, она согласилась рассказать про Шверник, – сказал Илюшин.
