Илюшин вырвал из тетради лист и нарисовал на нем схематичную девочку: ручки-палочки, платьице-треугольник, круглая голова с косичками.
– Я спрашиваю потому, что сегодня нам довелось узнать несколько любопытных фактов, – пояснил он, не прекращая рисовать. – Ты знала, что Рогозина запихала Анну Липецкую в психушку?
Маша села. Она молча смотрела на Макара, пока тот заштриховывал здание без окон, с одной лишь дверью.
– Ты шутишь?
– Если бы! – вместо друга отозвался Бабкин. – Накапала на скудные мозги отчиму девчонки, бывшему военному.
Наврала о попытке суицида. В общем, грамотно действовала девочка Света.
– Это вам сама Аня рассказала? – упавшим голосом спросила Маша.
– Нет. Анжела Лосина.
– С которой тоже все не так просто, как кажется! – подхватил Илюшин. – Потому что ее мамаша работала уборщицей в районной администрации. Где, напоминаю, трудился в свои лучшие годы папаша Рогозин.
– Только не говори, что он ее совратил, и Анжела – его ребенок! – взмолилась Маша.
– Хм. Занятная версия.
Нет, но мне нравится ход ваших мыслей, Марьиванна!
– Уволил он ее, – пробурчал Бабкин. – По просьбе своей доченьки.
Маша хлопнула себя по лбу:
– Господи, точно! Как я могла забыть! Лосина однажды как с цепи сорвалась, наорала на Рогозину, а от карающей десницы Кувалды удрала и закрылась в пионерской комнате. Но несколько дней спустя она прилюдно извинилась, и я думала, что этим все и закончилось.
– Сдается мне, Мария, плохо ты знала Светлану Рогозину, – констатировал Илюшин. – Она поговорила с папой, и Лосину-старшую вышибли с теплого места.
Об этом, конечно, нам поведала не сама Анжела.
– Она-то старательно делала вид, будто ей не за что обижаться на покойную, – усмехнулся Бабкин.
– Откуда же вы узнали?
– Ты не поверишь. От Беллы Шверник!
2…Жгучая дама с низким голосом и многозначительным взглядом. Длинные выпуклые веки покрыты черно-зелеными тенями и похожи на раковину моллюска. Раз поймав это сравнение, Сергей уже не может отделаться от него."
"– Я вам все расскажу! – страстно обещает она.
Браслеты звенят на запястье, когда она встает. От такой худой цыганистой женщины ожидаешь грации и легкости, но Шверник двигается на удивление скованно.
– Лось поклялась отомстить! – шепчет Белла, наклоняясь к ним. У нее тяжелые духи и куча дырок в ухе, которые бросаются Сергею в глаза. Из каждой дырки свисает какая-нибудь серебряная штука. «Оторвут ей эти гири ухо на фиг», – думает он, машинально записывая: месть Лося.
