Она закричала на весь двор звонким голосом: «Вы не смеете так поступать! Это постыдно!» Знаете, я тогда захохотала, лежа на крыше подъезда. «Постыдно!» Ну кто так выражается, кроме героев книжек? Сейчас я бы не стала смеяться. Зинчук именно такими словами и думала.
Макар подлил себе воды.
– А как это связано с добротой?
– В тот момент, когда старуха ударила Юльку клюкой, я поняла, что Зинчук ей этого не простит и не спустит. Другой человек на Юлькином месте нашел бы массу оправданий полоумной женщине. Она воевала или голодала, она была просто больной старухой, в конце концов! Но для Зинчук это не имело значения.
Юлька написала заявление в милицию – можете себе представить? Заявление! И даже нашла свидетеля!
Макар усмехнулся во весь рот. Бабкин вопросительно уставился на него, Анна вздернула бровь.
– Я сказала что-то забавное?
– Нет. Просто я вдруг понял, что за свидетеля она нашла.
Бабкин покосился на Липецкую, по-прежнему не зная, что имеет в виду его друг. И по ее помрачневшему лицу догадался, что ей-то как раз это вполне понятно.
– Не знаю, как вам удалось, – неохотно сказала она. – Но вы правы. Зинчук сообщила, что я наблюдала всю сцену от начала до конца. Подумать только, все время, что я лежала на крыше, мне казалось, что я здесь самая хитрая! А выяснилось, что это была Юлька. Она вычислила меня! А я этого даже не заметила.
– Честное слово, мне нравится эта девочка! Вы подтвердили ее рассказ?
– Я побоялась врать. Да и зачем? Выгораживать старуху? Эта ведьма растеряла всю свою ярость и пыл, когда выяснилось, что ей грозит.
Она плакала и просила пожалеть ее. Но Юлька не успокоилась, пока не заставила старуху извиниться.
– Из вашего рассказа следует лишь, что Юля Зинчук жаждала справедливости.
– Вот именно! А справедливость и доброта стоят очень далеко друг от друга. Каждому, кто видел мегеру, было ясно, что на самом деле она несчастная больная женщина, которую нужно оставить в покое. Но только не Юльке! Она не делала скидок ни на возраст, ни на тяжелую судьбу.
Ее оскорбили – и она требовала моральной компенсации.
– А вы?
– Что я?
– Будь вы на ее месте, вы бы не требовали?
– Никогда! – твердо отказалась Анна. – Я бы просто пожалела старую дуру! Но жалость Юльке не была свойственна. Вы можете сказать, что я делаю слишком большие выводы из маленького случая, но я чувствую, что права.
– Вы знаете, что за ссора случилась между Рогозиной и Зинчук?
– Понятия не имею. Я не приглядывалась к жизни внутри класса.
