– Люб!
– Что?
– Лю-юб!
– Ну что, что?
– Давай не поедем!
– С ума сошла?
– Не нравится мне все это!"
"Любка возникла в дверях: сигаретка дымится в тонких пальчиках, волосы кудрявятся, как у ангелочков на старых открытках. Рядом с подругой Ирка всегда казалась себе троллем. Великаном, рожденным из скал, громоздким и неповоротливым. Они еще стихи читали в восьмом классе: «Кто создан из камня, кто создан из глины, а я серебрюсь и сверкаю» – единственное, что накрепко врезалось ей в память из школьного курса литературы.
Ирка тоже хотела бы серебриться и сверкать. Но кудри, маленькая головка и вкрадчивое изящество достались не ей, а Любе Савушкиной.
– Коваль, кончай рефлексировать, – приказала Любка. – Что на тебя нашло?
Ира не успела ответить – из соседней комнаты выплыла сонная дочь.
– Привет, тетьЛюб!
– Здравствуй, прекрасное дитя.
«Прекрасное дитя!» Ирка издевательски захохотала про себя. Дочь выросла ее точной копией: крупной, сутулой, нескладной. Иркина мать, чьим смыслом жизни было извилисто выгрызать людям мозг, как червяк яблоко, не раз с удовольствием заявляла, что у девочки тоже не сложится с личной жизнью, если Ирка немедленно не примет меры.
Ира единственный раз взорвалась, как новогодняя петарда. «Какие меры? – заорала она в трубку. – Ну, какие, скажи?! Мне что, в публичный дом ее пристроить?!»
Мать оскорбленно помолчала, давая дочери возможность осознать, какую чудовищную ошибку она только что совершила. И когда та уже готова была просить прощения, ледяным голосом пригвоздила:
– У тебя денег столько нет, чтобы твою кобылу взяли в публичный дом.
И повесила трубку.
– Слушай, Люб, – сказала Ирка проникновенно, – я нутром чую: что-то здесь неладно. Ты подумай сама: столько лет ни слуху ни духу, один треп в Сети!
Люба от души расхохоталась.
– Издеваешься? Да она каждый свой шаг протоколировала, как звезда Голливуда. Все переезды и замужества описывала в подробностях! Вконтакт, Инстаграмм, Одноклассники…
– Это интернет!
– А какая разница? Или ты хотела, чтобы она тебя в Италию пригласила, пожить на вилле?
– В Италию я рылом не вышла, – мрачно пробормотала Ира.
– Но вообще-то могла бы и пригласить. Как-никак бывшие подруги.
– Ну вот она нас сейчас и приглашает. Не глупи, Коваль!
«Она не только нас зовет, – хотела возразить Ира. – Она зовет тех, кого за людей не считала двадцать лет назад. Что-то здесь не то…»
Но вместо этого сказала другое:
– Если меня с работы попрут, я останусь в полной заднице.
