Несмотря на то, что выглядела Эля прелестной сумасбродкой, головка у нее была ясная, а нервная система крепкая, как у снайпера.
– Бегу навстречу неврастении, – повторила следом за тетушкой Саша, вспомнив эпизод с косметичкой.
В отличие от тетушки Эли, в ее случае это была правда."
"Уехать бы! Сбежать к морю, сбросить старую истерзанную шкуру, бродить по берегу, ничего не видя, кроме приливов и отливов – пусть вымывают из бедной головы всю муть и накипь…
Саша уцепилась за эту мысль. К морю? Да куда угодно, лишь бы подальше от нынешней жизни!
В дверь позвонили.
На площадке стояла соседка и размахивала белым прямоугольником.
– Александра, мне по ошибке в ящик твое письмо сунули! Танцуй!
Вернувшись на кухню, Саша распечатала конверт. Ей пришлось перечитать письмо трижды, чтобы понять, о чем идет речь.
Когда зазвонил телефон, она сидела в окружении вороха старых фотографий. Девятый класс, десятый, одиннадцатый… Все годы она ощущала себя редкостной страхолюдиной. Сейчас остается только удивляться: отчего? Миловидное лицо, стройная фигурка…
Та же тетушка Эля на каждый свой день рождения заявляла: «Обожаю свой новый возраст! Дурь уже выветрилась, до маразма еще далеко!»
Саша многое бы отдала за такое мировоззрение.
Но привить себе Элины мысли, как веточку к дереву, у нее не получалось.
– Не успеешь выбраться из подростковых комплексов, как тебя засасывает страх старости, – грустно сказала Саша девочке с фотографии. – Доживешь до моих лет, поймешь.
Телефон все трезвонил и трезвонил. Саша ответила, не взглянув на определитель.
– Дружочек, прости меня, – проговорил Юра. Голос в трубке звучал гулко, на заднем плане слышались гудки машин и чей-то приглушенный смех.
Саша представила, как он стоит посреди сквера, а по кустам бегает миттельшнауцер Васька. Окна смотрят желтыми глазами, точно коты, между домов заблудился ветер и рвется куда-то, ищет выход.
– Ну не молчи, – устало попросил он. – Поговори со мной, Саш.
Она сидела, прижав горячую трубку к уху.
– Ладно, – согласился Юра. – Давай я скажу.
Я тебя люблю – ты знаешь?
Еще утром Саша плакала бы от радости, услышав это.
– Я тебя тоже люблю, – медленно ответила она. – Но я устала тебя любить, Юр. Мне от этого плохо.
– От любви не бывает плохо.
Саша даже рассмеялась его чистосердечному признанию. Оно означало, что у Юры все хорошо, и он не понимает, как может быть иначе. В одном доме жена, в другом – подруга. И везде тебя ждут, и везде тебе рады.
– Она уедет в начале апреля, – наконец сказал Юра.
