– Давай что-нибудь этакое, окрыляющее, – потребовал Бабкин. – Нам еще работать и работать!
Илюшин, зажмурившись, ткнул пальцем в страницу и открыл глаза.
– «Чтобы отомстить, – прочитал он, – нужно просто ворваться в жилище обидчика и умереть от меча».
Все помолчали, осмысливая эту мудрость.
– А Монте-Кристо-то и не знал… – протянул Бабкин.
– Не самурай ты, Моня, не самурай… – поддакнул Макар.
– «Моня» – это ты к кому сейчас обращаешься? – озадаченно спросил Бабкин, забыв про кашу.
– К графу.
– А почему Моня?
– Ну, так он же Эдмон.
Думаешь, в детстве его звали Эдмончик? Ничего подобного. Конечно, он был Моня! Кстати, обретение колоссальных богатств вполне вписывается в эту теорию.
– Маш, отбери у него кодекс, – попросил Бабкин. – Меня пугают такие быстрые скачки его психики.
Илюшин захлопнул книжку и положил на подоконник.
– «Ворваться в жилище обидчика…» Серега, что ты думаешь про Савушкину с Коваль?
– То же, что и ты: обе врут.
– И обе боятся, что еще важнее.
– А ты всерьез считаешь, что они хотят сами отыскать Зинчук и разобраться с ней по-своему, по-семейному? Или так бросил, для устрашения?
– Нет, почему же… Могут рискнуть.
– Кишка у них тонка, – пренебрежительно сказал Сергей.
Маша с сомнением покачала головой.
– Я бы не была так уверена насчет кишки. Знаешь, я думаю, что Рогозина когда-то дружила с ними, потому что они сильные. Обе, каждая по-своему. Она искала похожих на себя.
– Одна лупила тех, кто слабее, другая делала гадости исподтишка, – возразил Бабкин.
– В чем тут сила?
– Я тебе просто не все успела рассказать.
Сергей потянулся за блокнотом.
– Когда мы были в десятом классе, наняли нового охранника, – начала Маша. – Не знаю, из каких соображений директор из всех претендентов выбрал именно этого – может, чтобы при взгляде на него хулиганы сразу разбегались. Жуткий был тип! Его не только дети, но и учителя побаивались.
– Почему жуткий?
– Ну, он был устрашающего облика. Громадный, косматый, нечесаный… На вопросы отвечал односложно или вообще не отвечал, только зыркал люто.
Жил в подсобке при школе, днем сидел возле двери и время от времени посматривал на входящих. Мы старались побыстрее мимо него проскочить. От его взгляда мороз продирал по коже. Он как будто прикидывал, как бы ловчее тебя расчленить.
– Может, в душе он был добряк, – заступился Бабкин за охранника.
– Он был просто цепной кобель, которого приучили не кусать людей.
