– Бывают вот такие совершенно неприметные внешне люди, от которых исходит тепло. Почему-то именно в школах они встречаются редко. Андрей Ильдарович очень много с нами занимался, совершенно бескорыстно. Губанова никак не могла нормально мяч метнуть в цель, так он ее две недели тренировал после уроков. Правда, с Мотей даже Гудасов оказался бессилен, ну не получалось у нее, хоть ты сам об стенку разбейся. Махнул он рукой и влепил ей трояк.
А я у него начала играть в волейбол. Никогда не умела, боялась мяча до слез. Мне однажды в нос прилетело от Кувалды, и я так хорошо это запомнила, что отказывалась играть наотрез.
– С тобой он тоже бесплатно занимался? – спросил Илюшин.
– Со всеми. Он и во дворе у себя футбольную команду сколотил и тренировал мальчишек в свободное время. Я очень хорошо помню, как терпеливо он приучал меня не бояться мяча. Потом учил со мной подачу. И однажды наступил момент, когда мне все это начало нравиться. Я ведь была совершенно неспортивная, вермишелина без малейших способностей. И вдруг откуда что взялось! Гудасов сам удивлялся, но при этом все время повторял: «Вот они, скрытые резервы!» Говорил, в любом человеке они есть.
Даже про Мотьку Губанову сказал: это не ее вина, а моя, что я не смог их раскрыть. Хотя уж с Мотькой вообще ничего нельзя было сделать, она этот несчастный тряпичный мячик даже до стены не могла добросить.
– В какой момент в этой истории появляется Рогозина? – хмуро спросил Бабкин.
Маша завернулась в плед, села и некоторое время молча смотрела перед собой.
– Его обвинили в приставаниях к ученицам? – спокойно спросил Илюшин.
Она широко раскрыла глаза:
– Так ты слышал о нем?!
Макар усмехнулся.
– Нет. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, к чему в итоге пришло все дело. Кто обвинил – ты?
– Ты что! – Маша покраснела от негодования. – Я бы никогда! Я его уважала!
– То есть он к тебе не приставал? – уточнил Бабкин.
– Да ни к кому он не приставал! Он был отличный простой дядька, нашел свое место в жизни и был счастлив, что приносит пользу.
Но в это время в газетах начался очередной бум разоблачения педофилов. Кто-то из маленьких детей что-то якобы вспомнил, кто-то сболтнул во дворе, дошло до родителей… Но началось все с того, что на Гудасова написали анонимку. И разослали по всем инстанциям, от администрации района до прокуратуры.
– Должны были провести проверку, – нахмурился Сергей.
– Она и была. Ничего не доказали. Дети признались, что они все выдумывали и вообще толком не поняли, о чем речь.
