Ведь нельзя быть таким подвижным. Поясница ныла, ноги гудели. Ни сидеть на диване, ни лежать, я не могла – мешал живот. Единственным местом, где я могла притулиться, был бабушкин стул с высокой спинкой, который ба в шутку называла троном.
– О! Сразу видно прынц растёт! – съёрничала бабуля, когда впервые застала меня спящей на своём «троне».
– Почему принц? – сонно спросила.
– Потому что его царская попа может спокойно сидеть только на моём троне!
– Просто он высокий, и мне удобно! – попробовала снова закрыть глаза.
– Ещё бы не было удобно! На троне кому хочешь, будет удобно! А тут сам Щегельский растёт!
– Рябинин!
Меня очень раздражало, когда бабуля называла моего будущего ребёнка фамилией Мартина! Ведь она прекрасно знала, что он никогда не будет её носить.
Но и здесь ба оказалась права.
Глава 2.
– Ба! Мне плохо!
– Что же ты так орёшь?! Я уже не в том возрасте, чтобы меня пугать!
– Ба! Я рожаю!
– И что, орать надо?! Ты что первая, которая будет рожать? Я тебе открою страшную тайну: ты – не первая! Так что не ори! А марш в ванную, умываться! Скорую вызвала?
– Нет, – пролепетала.
Схватки отпустили, и мне стало легче.
– Да что же ты за человек такой?! Вместо того чтобы меня пугать, лучше бы машину вызвала!
Я послушно поплелась в ванную, а бабуля уже набирала номер «скорой». Почему-то у неё они сразу приезжали. То ли в её голосе, то ли в интонации было что-то такое, что заставляло людей подчиняться. Я так не умела. Даже Мартин в её присутствии стоял по стойке смирно.
Машина «скорой помощи» приехала быстро. Вещи были собраны уже давно, поэтому я без особой спешки поехала в больницу.
Оказавшись одна в роддоме, почувствовала страх. Всё-таки когда рядом была бабуля, мне было спокойнее.
– Фамилия, имя?
– Рябинина Вероника Андреевна.
Медсестра приёмного отделения как-то странно на меня посмотрела.
– Раздевайся и в душ!
Они что, сговорились все? Но это оказалось не самое страшное!
В палате, куда меня положили, роженица пела песни!
– «Хас-Булат удалой, бедна сакля твоя!» – орала прокуренным голосом будущая мамаша.
– «Зо-ло-то-ю казной я осыплю тебя!»
Это было ужасно! Мало того, что совсем не до песен, так уж точно не в таком исполнении! Но сколько бы ей не делали замечаний, дамочка продолжала базлать во весь голос:
– «Дам коня, дам кинжал, дам винтовку свою….»
Вот про винтовку идея, кстати, неплохая.
Но, в итоге, ей начали подпевать, потому что схватки участились, а сдерживать крики не было сил.
