— С ума что ли сошла?! От кого? Признавайся! — брызжет в лицо слюной, зверея от ярости. — От кого залетела?
Из глаз брызгают слёзы, когда Эдуард впивается своей шершавой клешней в моё запястье. Встряхивает.
Накрываю рот ладонью, сдерживая рваные рыдания.
— Я не… я…
— От Айдарова? Муженька твоей сестрички-близняшки?!
Сглатываю.
Он делает мне больно своей хваткой.
Не могу и слова выдавить в своё оправдание.
— Молчишь, да? Изменщица проклятая! Так я и думал! Догадывался. Одной девки ему мало, так он решил еще и на мой цветочек посягнуть?
— Вы неправильно поняли… это в-вышло случай…
— Молчи!
От хлёсткой пощечины закладывает уши.
— Я так просто этого не оставлю! Я заботился о тебе. Приютил защиту дал, подарки дорогие дарил, а ты как мне отплатила?
Я оседаю на полу, проваливаясь в аффект.
Ненавижу его!
Ненавижу то, что должна быть женой нелюбимого мужчины!
Я совершила ошибку. Так не должно быть… Что же теперь делать? Этот ребенок станет большой проблемой. Он разрушит наши браки. Возможно, из-за него начнется война между двумя влиятельными семьями.
— Ну ничего, ничего… Мы ничего, никому не скажем. Ты еще получишь своё наказание! — старый пень бормочет что-то себе под нос, наматывая круги по комнате. — Благо в наши дни такая проблема легко решается!
— На что в-вы намекаете? — держусь за опухшую щеку, сидя на полу.
— От ребёнка мы избавимся и забудем об этом инциденте, словно его никогда не было. Завтра утром отвезу тебя на аборт.
— Нет! — дергаюсь, но мужчина с силой хлопает дверью и запирает ее на замок.
Молочу кулаками уже минут двадцать, в кровь их сбиваю, голос осип, я теряю силы, но ко мне никто не приходит."
"Замираю, пересохшими губами хватаю воздух и глотаю слёзы. Руку на низ живота кладу и всхлипываю ещё жалобней.
Там человечек, внутри меня ребёночек.
В это трудно поверить, но это правда.
Неужели Эдуард правда это сделает?
Вырежет из меня маленького кроху, живого человечка?
Лишит крохотное создание жизни.
Ради чего?
Ради своей одержимой и больной тяге ко мне?
Потому что считает, что я его собственность, к которой нельзя прикасаться никому, которая теперь навсегда должна принадлежать только ему.
Нет, я не думала, что он такой конченный мерзавец, ведь мы хорошо общались и хорошо ладили.
До тех пор, пока Эдуард не забыл принять свои таблетки.
Я окончательно выдыхаюсь.
Он поступает неправильно…
Отвратительно.
Щека очень болит, но на сердце больней.
Подхожу к окну, замираю напротив него.
