– Я подсунул одну руку ей под задницу, поднял выше, а пальцем второй погладил трусики в том месте, где они прикрывали ее совершенно невинную промежность.
Простое касание – и Нана выгнулась, словно струна. Боги, да эта малышка в самом деле гиперчувствительная. Чтобы проверить догадку, я надавил сильнее, подушечкой чувствуя крохотный тугой комок и влагу.
—Р’ран, отпусти меня. Я выберу кольцо!
— По херу кольцо, Шпилька. Скажи: «я буду послушной, хозяин».
— Иди ты к черту! – сверкнула глазами она.
Я поймал себя на мысли, что хочу попробовать ее.
Хочу впиться в эти искусанные губы – и затрахать ее рот своим языком. Какая же ты, Нана Шереметьева? Шампанское? Нет, она точно не из тех, которые вкусны лишь в первые часы, пока внутри еще есть пузырьки, а потом превращаются в обычное сладкое приторное пойло. И не горький коньяк – слишком неопытна, не выдержана. И не вино. Просто потому, что я не люблю вино. Текила? Самбука?
Я отодвинул в сторону тонкую полоску трусиков, раздвинул пальцами ее влажные складки и погладил клитор костяшкой указательного пальца.
И Нана выгнулась, мотнула головой, вскрикнула. А потом подарила мне сладкий дурман наполненного желанием взгляда.
Так вот ты кто, малышка.
Абсент: гремучая горько-полынная отрава, в которую я только что бросил горящий кубик сахара.
— Я буду твоим хозяином, Нана, - пообещал я, ухмыляясь как настоящий маньяк. – И я стану твоим первым.
Несколько секунд она просто молча смотрела на меня – глаза в глаза. И на миг мне показалось, что я сломил ее сопротивление.
И даже успел погоревать о том, что победа досталась так легко, но…
— Что, Р’ран, не можешь получить меня добровольно, и поэтому бесишься? К чему эти игры в хозяина и рабыню? Со мной у тебя ничего не получится, так что лучше убери от меня руки и сними на ночь проститутку.
Ах ты маленькая зараза!
Я наклонился к самому ее носу, нарочно соблазнительно близко, чтобы она не попыталась воспользоваться возможностью. Нана подалась вперед, намереваясь укусить меня за губу, но я вовремя отодвинулся.
Зубы этой бестии поймали пустоту. Я наклонился снова – и снова отодвинулся, оставив ее без «улова».
— Ты просто больной извращенец, - выдохнула она, когда я надавил чуть сильнее. Выгнулась, запрокинула голову. Кажется, она растеряла все желание сдерживаться где-то между попытками меня укусить и освободиться.
— Шпилька, но тебе же это нравится, - прошептал я, не без удовольствия наслаждаясь видом ее растущего возбуждения.
