— Да-да, пожалуйста, не останавливайся…
Против этого открытого желания я совершенно беспомощен. Потому что хочу отыметь ее так сильно и жадно, как никогда раньше. Потому что, знает она это или нет, но здесь и сейчас мы как никогда полностью обнажены друг перед другом, и именно сейчас рождается что-то новое. Оно пугает меня и манит. Не уверен, что готов анализировать происходящее в ближайшее время, но и отрицать очевидное нельзя.
Я переложил одну руку ей на плечо, другой крепко сжал бедро, полностью контролируя каждое движение.
Нана расслабилась, охнула, потираясь грудью о простыни. Я натянул Шпильку: глубоко, до конца, до самого последнего миллиметра, одновременно вращая бедрами, выуживая из маленького тела совершенно новые звуки. Крики, мольбы, стоны… Бесконечность сладкого яда для моих ушей.
Ох, да, твою мать!
Толчок, еще и еще, я набирал темп, наслаждаясь каждым звуком наш тел, каждой каплей влаги, которая затягивала меня, словно воронка. Проклятье, моя малышка трахала меня так горячо, что я едва сдерживался, чтобы не прийти к финишу первым, но продолжал вбиваться в нее.
Под моей рукой ее тело начало мелко дрожать, неудержимо порывисто толкаться навстречу, против всякого ритма. Нетерпеливая Шпилька. Ну и хрен с ним! Пусть берет меня!
Мы полностью раскрылись друг перед другом. Мы кричим, рычим, растворяемся в удовольствии, которое нашли друг в друге.
Оргазм накрывает сразу, одновременно. Лишает возможности дышать, раскалывает реальность и останавливает время.
Нас засасывает в черную дыру, где нет ничего, кроме ее бесконтрольного шепота:
— Я люблю тебя…
Мой персональный билет в рай.
Глава тридцать третья: Нана"
"Наверное, если бы я была героиней сериала, то в ответ на мое признание в любви зрители по ту сторону экране разочарованно выдохнули и забросали нерадивую слабохарактерную девицу презрением и громкими «фу, что за размазня!» К счастью, я не была героиней сериала, и моя собственная жизнь далека от того, чтобы стать достойной экранизации.
И если бы даже я каким-то чудом могла вернуться в прошлое и переиграть тот момент, я бы все равно ничего не изменила. Потому что мне хотелось, наконец, снять этот груз с души. Сказать своему строптивому упрямому мужчине, что он для меня значит. Даже если мои слова ничего не значили для него.
Но они значили. Я это чувствовала. Возможно, не так много, как бы мне того хотелось, но мое «люблю» не ударилось о неприступную стену безразличия.
