– Поставьте на стол.
Потом добавила:
- Сколько у нас еще перемен блюд?
Та стала перечислять, всего четыре и десерт. Наталья кивнула:
- Подавайте все.
- Хорошо, - кивнула официантка и отошла.
Дурацкая, больная привычка доводить любое дело до конца. Бросить что-то на полпути она просто не могла, потому и работала в своей выморочной организации за мизерную зарплату. И этот праздник высидела. На этом все, ее долг выполнен.
Когда подали заказанное, она не стала звонить водителю мужа (это уже не принадлежит ей), а поискала взглядом сына.
Потом набрала его контакт.
Ответил Денис не сразу, из телефона доносились смех, шум голосов.
- Ты что-то хотела, мама? – он еще смеялся.
- Сможешь отвезти меня домой?
Сначала повисло молчание, наконец сын спросил:
- Прямо сейчас? А Станислав не может?
В этот момент Наталья как никогда в жизни пожалела, что так и не научилась водить машину сама. Звонить после этого дочери тоже не видела смысла.
- Ничего, - сказала. – Я возьму такси.
- Да нет, - спустя несколько секунд проговорил сын.
- Я отвезу тебя.
Она с трудом выдавила:
- Спасибо.
***
Спустя четверть часа она уже сидела в машине сына. Денис был сосредоточен, от него шла какая-то эмоция, и вообще, он был далеко отсюда мыслями. Она тоже. Сейчас пазлы укладывались в картину, и она не могла понять, почему не замечала очевидного? Мысли ездили по кругу, наконец Наталья не выдержала, спросила сына:
- Денис, ты знал?
Холод сразу повис в салоне.
- О чем? – прозвучало нейтрально.
- Что у отца другая.
Он взглянул на нее вскользь.
Очень выразительным бывает молчание.
- Знал, - кивнула она и отвернулась.
И тут Денис развернулся к ней всем корпусом и выдал с придыханием:
- Мать, это же Ксения Иварцева! Она такая… У нее астрономический доход, связи. Она делает крутые стартапы. Кто ж, если он в своем уме, от таких знакомств отказывается?!
И такая мужская зависть и алчное выражение во взгляде. Наталья потерла глаза, поправила подол платья. Все тут было ясно.
- Мы с твоим отцом разводимся, - сказала, потому что не видела смысла скрывать.
Сын пожал плечами и отвернулся, а потом обронил:
- Только не начинай сейчас, мать.
Остаток пути Наталья смотрела в окно. Не было ни малейшего желания говорить. В салоне густым облаком висело молчание. В этом невысказанном сгустке эмоций смешивались ее чувства, в которых была даже не обида, а горькое знание и разочарование, и какие-то прагматично-оптимистичные, слегка приправленные смущением и желанием устраниться – сына.
