- Что вам нужно? – процедила, кривя губы.
А он смотрел на нее и поражался, что ж чудо такое. Его собственный сын был тот еще урод моральный, но это… заповедник какой-то.
- Для начала представьтесь, - жестко проговорил, подбавив децибел.
Глеб Борисович мог рявкнуть тихо, но так, что его бойцы приседали на месте, когда он был недоволен. Девица сбавила тон.
- Я Арина Проничева.
- А я Глеб Покровский, - вытащил корку из внутреннего кармана, показал ей и тут же спрятал. – Что делали здесь? Какова цель посещения?
Она захлопала глазами, рот приоткрылся.
Кажется, что-то стало доходить?
Это было пенсионное удостоверение. Глеб всегда поражался, какое магическое действие оказывает корочка на людей недалеких.
- Я пришла к маме, - выдавила та наконец, неуверенно показав на дверь. - Я имею право. Почему вы спрашиваете?
- Потому что имею право, - оборвал он.
- Какое право?
- Об этом мы поговорим после. А теперь повтори, Арина. Что ты здесь делала? Какова цель посещения?
- Я пришла к маме, - начала та.
- Мне нужно было… И вообще, это не ваше дело!
- Мне нет дела до твоих дел, - оборвал он ее снова и повысил голос. – Но если ты пришли к маме, да еще с просьбой, кто тебе позволил оскорблять ее?! Кто научил тебя этому?
Вот сейчас она, кажется, чуть не присела.
- Я… - взгляд заметался. – Я не оскорбляла. Меня никто не учил. Вам показалось.
- Показалось? Запомни, Арина. Еще раз такое повторится, будешь иметь дело со мной. А сейчас иди и извинись.
А та уставилась на него с таким видом, будто он просил ее сделать невероятное что-то.
Потому и рявкнул:
- Я жду!
Она сглотнула, втягивая голову в плечи, и пошла обратно. Что уж она там говорила Наталье, Глеб не слышал. Через минуту вышла и пулей пролетела мимо него, успев только пискнуть:
- До свидания.
До свидания, Арина, подумал он, глядя вслед. Потом вошел сам и сразу утонул в глазах любимой женщины. Притянул ее к себе с порога, сгреб в охапку, она ловко вывернулась.
- Глеб, разувайся, мой руки и иди ужинать.
И ускользнула от него в кухню.
А мужчина стянул туфли и с довольным видом пошел за ней следом. Вот теперь все было правильно и хорошо.
Правда, у него еще был сюрприз для нее, но это он решил придержать на потом.
***
Сначала, сгоряча, все видится иначе, особенно когда действуешь на эмоциях. Потом приходит отрезвление, и ты видишь свои ошибки, а уже поздно. Ничего не исправить.
Ксения и сама понимала, что спорола глупость. И без того было досадно, а еще Тофик поднял ее на смех.
