Новенький мобильник
Тогда же:
Злата
— До чего же хорошенький! — я нежно поглаживаю новенький сотовый телефон и продолжаю радоваться покупке.
Конечно, этот мобильный новенький только для меня, а так, скорее всего, сменил пару хозяек. У него немного потерта крышка, это далеко не самая новая или шустрая модель смартфона, да и экран немного поцарапан. Зато он работает, в целом симпатичный, а главное — в магазине бэушных телефонов он стоил всего семьсот пятьдесят рублей.
Кладу моего нового лучшего друга на кухонный стол, достаю недавно купленную сим-карту.
Выламываю черный прямоугольник из пластика и вставляю в телефон. Руки немного трясутся: выполняю эту процедуру впервые и боюсь сделать что-то не так, хоть и зря, наука-то несложная. Включаю, любуюсь заставкой, проверяю, как работает интернет. И тут вдруг мой мобильный начинает активно мигать и пиликать, оповещая меня о входящем звонке."
"Гляжу на номер — он московский... и даже кажется мне знакомым. Но ведь я только-только купила сим-карту, телефон никому не давала, понятное дело.
«Может быть, звонят старому владельцу номера? Ведь такое бывает?»
Лет в четырнадцать я слышала от одноклассницы одну историю, когда родители купили дочке телефон, а номер раньше принадлежал какому-то злостному неплательщику, и ей бесконечно названивали коллекторы. Помню, тогда я еще подумала — мне бы было всё равно, коллекторы там или еще кто, я бы обрадовалась любому телефону, абсолютно любому, тогда у меня никакого не было. Мечты сбываются странным образом.
Решаю от греха подальше трубку не брать, но звонивший — очень упорный малый. После третьего звонка сдаюсь, подношу трубку к уху, говорю: «Алло» — и чуть не глохну от резкого ора:
— Я тебя положу к себе на колени задницей кверху и от всей души отшлепаю, поняла меня?! Какого черта?! Какого гребаного черта ты не давала о себе знать столько дней?!
Это совершенно точно не коллекторы, это кое-кто похуже…
— Неужели так сложно позвонить, написать, зайти?! Я тебя по всей Москве ищу, сучка ты мелкая! — продолжает орать на меня Артём.
«Это же Артём, а не его папаша? — пытаюсь судорожно сообразить. — Вроде он».
Я давно решила, что Энгрина-старшего никогда по имени не назову. Сволочь и подонок — самые подходящие для него прозвища. Энгрину-младшему, конечно, тоже подходят, и всё же в меньшей степени. Про себя называю Артёмом именно его.
— Ты что там, онемела?!
— Зачем мне нужно было тебе звонить? — спрашиваю в полнейшем шоке.
