У меня много полезных знакомств в самых разных кругах, но не в органах. Однако если понадобится, друзья помогут найти и такие связи, потянут за нужные ниточки, хотя признаваться в том, что заплатил за свою девушку больше десятка миллионов рублей, мне, понятное дело, не хочется.
— Мы не делаем ничего плохого! Женихи наших дочерей платят калым по доброй воле!
«О-о-о, начал оправдываться, значит, проняло…» — это меня очень радует.
— Это будешь объяснять не мне! — продолжаю давить. — Ну, рискнешь здоровьем?
При последней фразе молодцы с заднего сидения начинают дышать чаше, чувствуют всё нарастающее напряжение.
Осетин делает вид, что их не замечает, молча изучает взглядом мое лицо."
"— Я думаю, не рискнешь! — продолжаю всё с тем же напором. — Уезжай и больше никогда не возвращайся! Если я еще раз замечу тебя рядом со Златой, разговаривать с тобой больше не стану, сразу отправлю куда сказал! А я замечу…. Девчонка под наблюдением круглые сутки! Ну? Мы друг друга поняли?
— Ты о ней так заботишься… — отвечает осетин резко охрипшим голосом.
— И позволяешь жить вдали от себя. Зачем? Если так нужна, забирай! Я уеду…
Он подает мне руку для пожатия. Я игнорирую этот жест, выхожу из машины, ребята со мной. Через пару секунд черный Volkswagen уезжает.
Кивком отпускаю помощников Сафронова. Те исчезают без слов также, как и появились. Еще некоторое время стою на улице, бездумно пялюсь вслед майору.
«Я бы забрал, с удовольствием забрал… Только эта мелкая сучка ведь добровольно идти не хочет…»
Одновременно радуюсь тому, что установил за Златкой слежку, и в то же время бешусь, что в очередной раз она чуть не попала в крупные неприятности из-за своего ослиного упрямства.
Живи она со мной, этот хлыщ вряд ли решился бы к ней приблизиться, а тут почувствовал беззащитную жертву… Сильно сомневаюсь, что ей понравилась бы перспектива нового замужества с очередным любителем малолеток типа моего папаши.
Смотрю на Златкины окна. Там горит свет. Сидит себе красота, понятия не имеет, что сейчас происходило перед ее подъездом.
И даже спасибо не скажет, что не дал ей навредить. А я стой тут одиноким стражем, защищай ее по всем фронтам без права на снисхождение… Справедливо? Ни черта это не справедливо! Всегда считал, что в благородстве нет и не может быть ничего справедливо.
Я не молил бога ниспослать мне девушку с кучей проблем. Жил себе спокойно… С другой стороны, защиты она у меня тоже не просила. По идее, ничем я ей не обязан, но по-другому не могу.
