В следующий миг он предстал перед ней в своем нагом великолепии, с широкой гладкой спиной и узкими, крепкими бедрами. Когда он снова повернулся, Элизабет ахнула при виде его естества, а когда он направился к ней в этом состоянии порочного возбуждения, вместе с внезапно вспыхнувшим любопытством она вдруг испытала неведомое прежде электризующее чувство осознания — она поняла, чего стоило ему данное ей слово.
Она не могла оторвать взгляда от зрелища — его возбужденной плоти. Эдмунд приходил к ней в темноте и, получив удовольствие, уходил.
— Ты глазеешь на меня, Элизабет, и он делается от этого еще тверже.
Она подняла на него, взгляд, надеясь, что он не заметит румянца на ее щеках.
— Я никогда еще не видела интимные части мужского тела.
У Риса вытянулось лицо. Эдмунд вызывал у него все большую неприязнь.
— Раз так, значит, мы все правильно делаем: начинаем с начала.
Нагой и бесстыжий, Рис остановился у кровати, давая ей возможность сполна налюбоваться своим мужским достоинством.
У Элизабет возникло желание к нему прикоснуться — проверить, действительно ли он такой твердый, как кажется."
"Но сделать это ей не позволило смущение. Когда он улегся на кровать и натянул на грудь одеяло, она слегка отодвинулась, уступая ему место.
— Иди сюда, — позвал он тихо.
Элизабет не пошевелилась, и тогда он протянул к ней руку и, обняв за талию, притянул к себе. Ее обдало жаром его тела, когда твердый рельеф его мускулатуры соединился с ее округлыми формами. Случайно задев его возбужденную плоть, она заставила Риса со свистом втянуть в грудь воздух.
— Спи, Бет, — сказал он грубо, прижимая ее к своему боку. Это имя вызвало у нее волну новых воспоминаний. Как могла она забыть, как хорошо им было вместе? Как позволила уговорить себя выйти замуж за другого?
Но прошлого не вернуть, и когда Рис узнает правду о сыне, то потребует искупления за совершенные ошибки.
Элизабет закрыла глаза, сомневаясь, что сможет уснуть. Но тепло его тела согрело ее усталые члены и подарило неожиданное чувство защищенности.
Не прошло и нескольких минут, как она мирно погрузилась в сон.
Однако безмятежным ее сон не был: обеспокоенная мыслями о неясном будущем, Элизабет всю ночь металась и ворочалась. А врывавшиеся в сон кошмары — о Рисе, о Джереде — окончательно измучили ее.
Глава 13
Комната полнилась ночными звуками: лаем собаки где-то на другом конце улицы, криками совы из-под крыши над конюшней, стрекотом сверчков в траве.
