Элизабет выпрямилась в кресле.
— Я это знаю. При всей своей жестокости Мейсон вряд ли падет так низко, чтобы избавиться от маленького мальчика.
— Но у него хватило жестокости попытаться убить мать маленького мальчика.
У Элизабет по телу пробежал а дрожь. Она действительно никогда не думала, что Мейсон так далеко зайдет и наймет кого-то, чтобы расправиться с ней. Однако вчерашний день показал, что она ошибалась. Но сможет ли он с такой же легкостью решиться на убийство Джереда? Хотя… Без маленького мальчика на его пути Мейсон станет графом Олдриджем с прилагаемыми к титулу деньгами и властью.
— Со специальным разрешением нас смогут обвенчать в течение нескольких дней. Сразу после этого я займусь делами усыновления.
Элизабет покачала головой:
— Я не могу… не могу стать вашей женой.
Она вообще не хотела выходить замуж. Тем более за Риса.
— Я военный человек, Элизабет, и знаю, что нужно делать, чтобы защитить тебя и твоего сына. Со мной ты будешь в безопасности. Думаю, ты это и сама понимаешь.
Ведь не зря же ты сюда приехала.
— Да, но… — Элизабет осеклась.
Она не могла выйти замуж за Риса. Господи, когда она скажет ему правду об их сыне, он будет презирать ее. Хватит с нее одного обиженного мстительного мужа.
И тут же пришла следующая мысль. Он не женится на ней когда узнает правду. И возненавидит всей душой. Но сделает все, чтобы уберечь от опасности собственного сына.
— Я не жду от тебя мгновенного ответа, — сказал Рис, вставая. — Подумай до вечера. В Лондон я уеду завтра утром.
Вы с сыном можете поехать со мной. Стань моей женой, Элизабет, и вы с Джередом будете в полной безопасности. Даю в этом торжественный обет.
Честь значила для Риса все. Элизабет знала, что он не стал бы давать слова, если бы не имел намерения его сдержать.
Она сидела с гулко бьющимся сердцем. Рис взял трость и вышел.
Прошло минут двадцать, а она все еще оставалась в гостиной, раздумывая, как и что скажет Рису, как попытается объяснить прошлое. В дверь постучали. Повернувшись, Элизабет увидела на пороге высокого, полного достоинства Хопкинса.
— Прошу прощения, что побеспокоил вас, миледи, но вас хочет видеть леди Тависток.
Тяжело опираясь на трость, мимо дворецкого в комнату прошла хрупкая, сгорбленная графиня.
Элизабет вскочила на ноги.
— Леди Тависток.
— Сядь, девочка. Нам нужно поговорить.
Элизабет послушно села.
— Да, миледи, — произнесла она, чувствуя себя, как восемь лет назад, когда находилась в обществе престарелой леди.
