Как вынести его взгляд, если он узнает всю полноту ее предательства?
Нужно каким-то образом убедить графиню дать ей время что-то придумать, дать время собраться с духом, чтобы поговорить с Рисом.
Она должна найти выход.
Ему не следовало целовать ее. Он знал это с самого начала. Но не мог предвидеть, что почувствует, когда снова обнимет ее, когда она ответит ему так же, как ответила много лет назад.
Как будто все еще принадлежала ему. Как будто все еще любила его.
Рис грязно выругался. До настоящего момента он не представлял всю степень ее коварства.
Она не любит его, как не любила и раньше. А лишь использовала его. И ничего больше. Он стал нужен ей теперь, потому что она искала безопасности. И хотя теперь ей бояться нечего, Рис не мог не задаться вопросом, как далеко она пойдет, чтобы сохранить свою безопасность.
Полный решимости растягивать и тренировать мышцы ноги, Рис пересек комнату без трости и дернул за шнурок звонка, вызывая Тимоти Дэниелса, чтобы он помог ему одеться к ужину.
Вечер по крайней мере обещал быть интересным, хотя и напряженным. Элизабет и тетя вместе пили чай пополудни. Рис сожалел, что не мог присутствовать при их разговоре, хотя бы в виде мухи на стене.
Лед, во всяком случае, был сломан. Бог даст, ужин пройдет в атмосфере терпимости.
Облачившись к ужину во все черное, Рис взял трость и направился к двери спальни, которую Тимоти предусмотрительно держал для него открытой. Он первым появился в небольшом холле перед парадной столовой, где стол на двадцать персон был накрыт для троих.
В большом открытом очаге у стены полыхал огонь.
Затем явилась его тетя, задрапированная в шелк цвета сапфира, с ниткой бриллиантов на шее — вдовствующая графиня до мозга костей.
Завидя Риса, пожилая дама остановилась.
— Боже, ты настоящий красавец, даже без этой алой униформы, которую так обожают женщины.
Он улыбнулся:
— Спасибо, тетя Агги. — Это имя заставило ее нахмуриться, но он знал, что в глубине души она довольна. — Ты тоже, как всегда, прекрасна.
Она отмахнулась от подобной лести:
— Ты — как твой отец и братья. Сущий дьявол во всем, что касается женщин.
Рис рассмеялся. Он уже забыл, как хорошо она умеет его смешить.
Элизабет вошла несколькими минутами позже. На ней было платье из шуршащей черной тафты и ожерелье из черного жемчуга на шее. Над скромной линией декольте вздымалась узкая полоска белой груди.
Рис про себя отметил, что черный цвет на ней ему ненавистен.
