— Кто-нибудь еще знает правду?
— Твоя тетя Агата. Она сразу поняла все, когда увидела Джереда.
Рис на миг зажмурился.
— Я тоже должен был это заметить. Должен был сообразить. — Он покачал головой. — Я столько лет был разлучен с моим сыном. Столько лет…
— Ты служил в армии. Ты выбрал себе другую жизнь.
— Но у меня был сын!
Глаза Элизабет наполнились слезами.
— Знаю.
Рис направился к двери, и она подумала, что сейчас он уедет. Без нее. Но он ждал, придерживая дверь, пока она наденет плащ. Опустив голову, Элизабет прошла мимо него к выходу.
Когда она вышла на крыльцо Джек Монтегю тотчас отделился от стены. Не останавливаясь, она проследовала к своей карете и взобралась внутрь. Рис закрыл за ней дверцу.
— Я оказался еще большим глупцом, чем думал, — сказал он в окно. — Не знаю, как я мог поверить, что ты любила меня.
У нее защемило сердце.
— Я никогда не прощу тебя, Элизабет.
Экипаж дернулся и пришел в движение. Из ее горла вырвался крик боли. Она любила его, когда была девушкой. Но любила, видно, недостаточно.
Господи, как же все изменилось!..
Следуя за дворецким, Рис шел в кабинет Ройяла в его городском доме. На сердце у него лежал камень. Нужно бы поехать домой, но он был не готов видеть мальчика, который, как он теперь знал, был его родным сыном.
В любимой комнате Ройяла, сплошь уставленной книжными полками, он увидел за столом своего светловолосого старшего брата и напротив него — младшего, темноволосого Рула.
При появлении Риса Ройял удивленно раскрыл глаза и вскочил на ноги.
— Боже, что стряслось, Рис?
Рул тоже встал.
Мрачный вид Риса насторожил их обоих.
— Надеюсь… не мальчик? — с беспокойством спросил Рул. — С ним ничего не случилось?
Покачав головой, Рис направился к буфету, взял графин с бренди и плеснул в бокал изрядную порцию.
— Джеред в порядке, хотя пару дней болел. Поначалу мы оба испугались, решив, что Холлоуэй, несмотря на охрану, сумел каким-то образом проникнуть в дом. Но тревога, похоже, оказалась ложной.
— Значит, он поправился? — осведомился Рул.
Рис сделал большой глоток бренди и ощутил, как янтарная жидкость обожгла горло.
— Джеред здоров.
— Но ты — явно нет, — заметил Ройял. — Позволь узнать причину.
Герцог, как всегда, проявлял властность. В другой раз Рис улыбнулся бы, но не сейчас.
— Джеред — мой сын, — объявил он, проведя рукой по волосам.
Ройял нахмурился:
— Я думал, что процедура состоится через несколько недель.
— Настоящий его отец — я, — Рис в упор посмотрел на Ройяла, — а не Эдмунд Холлоуэй.
