Женщина убрала волосы с моего лица и повернула на свет. Тронула скулу кончиками пальцев, и я вздрогнула от боли.
— Он мог тебя убить… очень странно что ты еще жива. Охранник уже давно ушел на корм рыбам.
Пропустила последнее предложение. Об этом не думать сейчас. Ни к чему не приведет. А ужасаться бесполезно. Я перехватила ее руку.
— Но это же абсурд. Девочка не общается с людьми, живет в затворничестве. Почему нельзя с ней общаться? Почему никто не должен к ней подходить? Что за бред?
Зимбага убрала мою руку и смазала ссадину какой-то мазью.
Начало слегка щипать и греть кожу."
"— Потому что, когда ты исчезнешь ей будет больно. Потому что ты — это не ненадолго. Он не хочет причинять ей боль. Он заботится о ней как умеет, ограждая от всего, что может ранить. Тебе его не понять.
Я нахмурилась, позволяя Зимбаге смазывать синяки.
— Любовь не может ранить. Любовь созидает и оживляет. Как можно ограждать от любви?
— Он не знает что это такое. Его не любили и он не умеет.
— Это чудовищно!
— Неужели? А ты думаешь ты умеешь любить?
Я думала, что смогу сразу ответить на ее вопрос, но от чего-то не смогла.
Когда Зимбага вывела меня в коридор я шла к себе в комнату и думала о ее словах, чувствуя все еще хватку на своем горле и слыша у себя в голове ее голос.
«Потому что, когда ты исчезнешь ей будет больно. Потому что ты — это не надолго»
Я остановилась и подошла к окну. Внизу вольер Киары. И кошка ходит по нему взад и вперед. Но ведь какую-то привязанность этот монстр умеет испытывать.
Чем-то они ему дороги девочка и тигрица. Но не я. Но ведь и я до сих пор жива и гуляю по клетке, меня так же кормят…
Домой я вернуться уже не смогу, он мне не даст. Как Хан сказал — я никто. У меня нет прав. Я ненадолго. Я эпизод.
Нет. Я не хочу быть эпизодом. Я хочу стать свободной, хочу быть живой, хочу увидеть маму Свету. И у меня нет иного выхода, кроме как попытаться все изменить. Иначе я и правда никто. Несколько секунд стояла на месте, потом повернулась на пятках и быстрым шагом вернулась на кухню, подошла к Зимбаге, развернула ее лицом к себе.
— Я хочу быть надолго. Научи меня быть надолго. Ты знаешь его лучше меня. И я хочу его знать. Хочу быть настоящей женой.
И на ее лице появилась улыбка. Не сразу сначала заиграла в уголках глаз, потом на губах, пока они не растянулись, преображая внешность всегда угрюмой женщины. Она провела руками по моим волосам, расправила мои плечи.
— Сначала узнай себя.
