Перестать ему нравиться и больше никогда не чувствовать на себе его мерзких ласк и не ложиться под него, стиснув от боли зубы.
— Перестанешь меня возбуждать — откручу голову и выкину.
Судорожно сглотнула и вилка дрогнула в руке.
— Пока я хочу тебя трахать — ты жива. Так что старайся мне нравиться.
Я насильно впихнула в себя кусок мяса и запила соком. Мясо оказалось на удивление вкусным и тающим во рту. Аппетит пришел во время еды, и я почти все доела.
— Молодец. Люблю, когда ты послушная. Меня это заводит.
И положил руку мне на колено, заставив сжать бокал пальцами.
Погладил ногу и потянул материю платья вверх. Я отодвинулась и резко встала.
— Куда? — глядя на меня исподлобья, сжимая вилку мощными пальцами.
— Мне надо.
— В туалет? Называй вещи своими именами и станет жить проще.
Кивнула и вышла из-за стола. На самом деле, не зная куда идти, но везде дышалось легче, чем рядом с ним. Я пошла в сторону дома, наивно надеясь, что сразу же найду нужное мне помещение. Но оказавшись в доме я словно попала в средневековую крепость.
Все двери похожи одна на другую. Направилась по коридору вперед, стараясь не смотреть на головы животных с оскаленными пастями и на висящие на стенах мечи и ружья.
— Вы видели эту …эту белобрысую шлюшку? Как он посмел привести ее в наш дом?
Отшатнулась назад и прижалась спиной к стене. Дверь в одну из комнат была приоткрыта и там явно говорили обо мне.
— Отец Жаргал не простит. Идиот Тамерлан. Променять такую женщину на убожество. Во что одел ее. Привел бы голой.
— Плевать. Он ее вышвырнет через месяц-два. Она ни о чем. Тупая и молчаливая моль. Смотрит, как загнанная телка своими глазами и хлопает ресницами. Он заскучает с ней. Нет ни искры, ни изюминки."
"И меня задевало. Почему-то ужасно задевало, что они так говорят обо мне. Хотелось ворваться туда и оттаскать обеих за волосы. И плевать, что это дом самого Дугур-Намаева. Я не знаю кто они и знать не хочу.
— Думаешь? Видала, как смотрел на нее? Как будто сожрать готов и кости обглодать. Даже на Чимэг не смотрел так…
— Чимэг мертва.
ее смерть была жуткой и эту русскую рано или поздно ждет тоже самое. Скорей бы!
— По завещанию Тамерлан должен вернуться в этот дом.
— Только этого не хватало. Я не стану жить с белой пигалицей под одной крышей. И дети мои с ней за один стол не сядут.
— Уже сидят. Она же здесь на ужине.
— Интересно он свою убогую привезет? Покажет наконец-то людям? Или так и будет держать как чудище взаперти?
— Спрячет снова. Стыдится ее.
