Разве секс должен приносить такую боль и отвращение? Разве это не должны быть объятия и ласки, а не вот так вот… Или ему наплевать что я чувствую совершенно? Разве мужчина не хочет, чтоб его желали? Почему он так со мной?
Неожиданно Хан вдруг взял меня под руку и развернул к себе, внимательно посмотрел мне в глаза и в его зрачках промелькнуло какое-то недоумение и даже раздражение.
— Смирись. Просто смирись иначе сломаю. Я хочу — ты радостно даешь. Это все.
Можно подумать я сопротивляюсь или он хочет, чтоб я ему улыбалась и изображала страсть? Не дождется.
Мне страшно и больно. И если он хочет трахать меня… пусть трахает, как есть. Пусть видит, как мне плохо с ним. Если это имеет хоть какое-то значение для этого животного.
— Таблетки сегодня получишь. В тебя кончать буду.
И вдруг обхватил мое лицо ладонью и приподнял, разглядывая шею. Никаких изменений во взгляде, скорее задумчивость. Как будто увидел поцарапанную полированную поверхность. Тронул и я вздрогнула от боли.
Хан тут же отпустил мою шею и вышел из ваннои.
У меня еще не было сил идти или двигаться. Болел низ живота и ноги. Его член я словно еще ощущала у себя внутри. Протянула руку, открутила кран, набрала в ладонь холодной воды и приложила к промежности — жжение стало стихать.
Когда почувствовала, что могу двигаться, забралась в ванну и вымылась, замоталась в полотенце и чуть неуверенной походкой вышла в комнату. Захотелось громко закричать… но я не смогла, только со слезами осмотреться по сторонам и зайтись от безысходности.
Дверь осторожно открылась и в комнату вошла молодая женщина. Тоже из обслуги, в длинном черном платье, чуть ниже колен, с покрытой головой. У нее было миловидное лицо и походка с короткими, едва слышными шагами. Она принесла платье, две коробки и какую-то баночку. Поставила ее на стол, а потом положила платье из голубого трикотажа на постель, рядом с ним поставила обувь и нижнее белье.
Потом повернулась и подошла ко мне, держа в руках баночку. Я отшатнулась, когда она слишком приблизилась.
— Твой синяки… Хозяин сказал мазать, переодеться и завтракать.
— Нет.
Качнула головой. Никаких завтракать. При мысли о еде начало тошнить и скрутило желудок.
— Хозяин сказал.
— Не хочу завтракать. Уходите.
— Хозяин злиться. Очень-очень злиться. Нельзя не хочу.
Подошла и заглянула мне в глаза, протянула руку, а я отпрянула еще дальше.
— Намазать синяк и не будет вечером. Я помогать Тахиа*1 одеться.
— Пусть злится. Я не хочу есть. Я не голодная.
