Приподнял мою руку, какое-то время рассматривая свой подарок. Потом поднял тяжелый взгляд на меня.
— У тебя нет драгоценностей. Так неправильно. Жена Тамерлана Дугур-Намаева должна быть вся в золоте. Или ты не любишь золото?
— Не в нем счастье, — ответила тихо, продолжая смотреть в его раскосые глаза. Он впервые разговаривал со мной… впервые, как с человеком.
— Счастье? — как будто это слово ему незнакомо.
— Да, когда человека что-то радует, заставляет улыбаться, ощущать …как будто он летит высоко в небе.
— Глупое ощущение.
— Нет. Это самое прекрасное ощущение из всех, что даны человеку. Как и любовь.
Все это время он держал меня за руку, а я не вырывалась.
— Ты была счастлива?
— Да. Была. Когда мама Света пекла мне малиновый пирог, или когда летом после жаркого дня начинался проливной дождь, или когда у меня появилась кошка.
— Или когда недоносок сделал тебе предложение?
И пальцы сдавили мое запястье с силой. А я судорожно сглотнула понимая, что очарование разрушено и зверь возвращается.
Это было неожиданно и не была к этому готова.
— Когда он сделал мне предложение я не знала, что он подонок. И да тогда я была счастлива. Это было лживое счастье.
— А сейчас ты бы ему отказала?
— Он мертв.
— Если бы был жив. Сейчас ты бы отказала? Отвечай!
Глаза снова стали черными и страшными.
— Я бы сама лично его убила!
Черные брови в удивлении приподнялись. А я медленно выдохнула и накрыла его руку, сжимающую мое запястье своей рукой.
— Мне нравится браслет. Он очень красивый. Я буду его носить. Мне никогда никто ничего не дарил. Спасибо тебе.
Брови приподнялись еще выше, и складка между ними разгладилась, и он вдруг резко привлек меня к себе.
— Нравится?
— Да, очень.
Уголок губ приподнялся, а я вдруг заметила, что на его лбу отклеился пластырь и на коже засохла капля крови.
— Твоя рана. — потянулась и убрала волосы со лба, всматриваясь в раскрывшийся край рубца. — болит?
— Нет.
И вдруг ощутила, как его ладони легли мне на талию, опустились сбоку по ногам вниз, приподнимая платье, скользя по ногам, задирая подол вверх.
Сердце замерло и тревожно забилось. Но ладони Хана двигались медленно вверх к моим бедрам. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.
— Боишься меня?
— Нет, — отрицательно качнула головой.
И стало жарко от этого взгляда, наполненного жаром, горящего и голодного до такой степени, что у меня мгновенно пересохло в горле.
