Не в таких, конечно, четко обозначенных понятиях и словах, в которые облек эту проблему Артем Викторович, но интуитивно, на инстинктах понимал и чувствовал отношение отца ко мне. Как понимал и чувствовал и то, что мне ни в коем случае нельзя рассказывать об этом нашем противостоянии матери. Отец сразу же узнает и примет естественные жалобы ребенка маме за слабость. А с ним как с хищником: если не хочешь быть съеденным, ни в коем случае не показывай своего страха и своей слабости.
Это не нынешние бизнесмены, в Америках и Европах обученные и там же прикормленные, эти «Шерханы» в девяностых были вообще без тех самых краев, о которых упоминал мой наставник, – пираты и захватчики, отличавшиеся от честных бандюков лишь внешним антуражем и лоском. И папенька мой из этих рядов не выпадал, в общем строю двигался, если не в передовом его отряде.
– То есть у вас прямо война-борьба была, а не отношения отца с сыном? – удивлялась Ева.
– На фига тогда он вообще вас выдергивал из привычной среды, из устоявшейся жизни?
– Честно говоря, меня это не сильно удивляло, поскольку я имел возможность пообщаться и познакомиться с его родителями, которые, к слову сказать, так и не приняли и не признали ни меня, ни маму. Дед Орловский был из партийной номенклатуры, бабка, что называется, «при крутом муже». Продвижению сыночка по комсомольской линии дед очень даже способствовал. Отец же дорос до члена ЦК ВЛКСМ перед самым развалом страны.
Вообще-то «бизнесмены», которые вышли из тех самых комсомолят, были людьми с очень своеобразной моралью. Не все, разумеется, а именно такие, что называется, «потомственные», с папашами из «кресел» разного уровня высоты. Мажоры советских времен.
– А ваша мама, она что, не видела, что между вами происходит и что вы… – не закончила фразу Ева, почувствовав, как ей на лицо шлепнулись две приличные капли воды.
– Ого, мы с вами заговорились, Пал Андреич, – поразилась Ева, указав Орловскому на небо, стремительно покрывшемуся тучами, – погоду проигнорировали и даже до пикниковых закусок не дошли и чая только половину выпили. – И усмехнулась: – Ну что, сбега́ем?
– Вынужденно отступаем, – подхватил ее веселый настрой Орловский, помогая Еве спешным порядком складывать обратно в корзину чашки, нетронутые контейнеры и пакеты с закусками.
