Я никогда не сдавалась и боролась за их жизнь до последней секунды, используя все возможности, но никогда не позволяла себе такой… – она призадумалась, подбирая определение, – ожесточенной, что ли, необоснованной надежды. Да, наверное, так. Еще в детстве мне очень доходчиво объяснили, причем на примере тех самых давно ушедших людей, племен и цивилизаций, что есть ситуации и события, которые находятся за пределами человеческой воли, что все мы временны на земле, и единственное, что мы знаем наверняка – это то, что мы умрем.
Но даже при всех этих знаниях невозможно не испытывать душевную боль и печаль. Пусть и светлую, но все равно щемящую. Особенно когда окружен огромным количеством каких-то знаковых, милых и теплых вещей, оставшихся после ухода родных, которые те любили. Например, вот Калиновка, где абсолютно все напоминает о них. И эти вещи и память о родных, они встроены в нашу жизнь, являются частью ее, и мы никуда не сможем их выкинуть из себя и из своей памяти. Я стараюсь просто дальше жить и как-то приноравливаться к этому.
И внезапно, практически без перехода, захлопнув тему и остановив свои откровения, Ева выстрелила в Орловского встречным вопросом:
– А как у вас обстоят дела-отношения с семьей, Павел Андреевич?
– Вот так вот резко? – спросил Орловский, усмехнувшись, и наигранно повредничал: – А я надеялся еще вас порасспрашивать. Мне необычайно интересно узнать о вас поподробней.
– Мне также необычайно интересно узнать о вас, – вернула ему его слова Ева и предложила: – Давайте соблюдать паритет и делиться информацией о себе частями в равных долях.
Вы обо мне, Пал Андреич, уже узнали довольно много, а о себе помалкиваете и не распространяетесь, – и, прищурившись, она присмотрелась к нему с театральным сомнением: – Может, вы все-таки шпион, Пал Андреич?
– Да бог его знает, Ева, – рассмеялся Орловский, – я вроде за собой такого не замечал, но не поручусь.
– Давайте вместе разбираться, – деловитым тоном предложила Ева. – Начнем с того, что вы, Павел Андреевич, человек явно непростой, и, честно говоря, ваша манера держаться, двигаться, ходить, примечать всякие мелочи, умение внимательно слушать и задавать правильные вопросы, построение речи, весь ваш внешний облик, вся ваша экипировка, не говоря уж про снасти и удочки, стоящие, как полмашины, лишь подтверждают эти выводы.
При таких вводных вы должны были сидеть сейчас где-то на озерах Канады или в Альпах, рядом с крутым бунгало в уединенном месте, а никак не в слякотной российской глубинке.
