Развернулся к Еве спиной, включил мясорубку и принялся закидывать в ее приемник куски рыбы, невербально всем своим видом показывая, что разговор на эту тему закончен.
Ева стояла и смотрела в эту его ровную спину – спокойную, между прочим, спину, ненапряженную и ничего не выражающую, и вынужденно призналась себе, что была не права."
"Даже не так постно-застенчиво «не права» – протупила она конкретно, факт!
Какого, спрашивается, ешкиного хрена ее понесло отчитывать этого мужика?! И правильно он ей напомнил о дистанции.
Ну а какого ответа она от него ждала?
Они знакомы всего шесть дней, ну да, у них случилась обалденная, великолепная близость. Вот только секс – это, как всем известно, не повод для какого-то особого доверия и откровений из разряда «душа наизнанку». С чего ее потащило назидательно пенять и учить жизни этого битого, неординарного и грамотного мужика и даже попрекать за неосторожность?
Совсем она, что ли, с ума сбрендила?
Он ей кто? Партнер по рыбалке, волею случая оказавшийся в ее доме, и отличный партнер по сексу.
И все! А она его поучать взялась, как близкого человека?
– Размышляешь на тему, а не слишком ли мы сблизились и недопустимо разоткровенничались друг с другом, Ева Валерьевна? – не поворачиваясь к ней, спросил с явно слышимой в голосе иронией Орловский.
– Точно твой травяной «шаманский» сбор делал кто-то другой, а не ты сам? – усмехнулась в тон ему Ева.
Павел выключил мясорубку, повернулся к ней, оперся спиной о столешницу и спросил с легкой улыбкой:
– Может, ты ошибаешься в своих выводах и мы на самом деле стали душевно гораздо более близки друг другу, чем просто два случайно встретившихся попутчика, отлично проводящих вместе время?
Она не ответила.
Смотрела на него, прислушиваясь к себе самой, к тем чувствам и ощущениям, которые породил у нее в душе его вопрос и сам он, этот неординарный мужчина.
– Может, нет ничего плохого в том, что мы доверяем друг другу и позволяем себе большую степень откровений, чем допустимо в подобной ситуации? – продолжил свою мысль Орловский.
– Не знаю, – честно ответила ему Ева. – Посмотрим. Но ты четко определил границу, за которую я все же, признаю, зашла.
– Нет, Ева, – покрутил, отрицая, головой Орловский, – в общении с тобой я практически все свои границы нивелировал, не испытывая в них необходимости.
Она снова не ответила. Молчала. И он молчал. Они стояли друг напротив друга и просто смотрели в глаза.
Секунду, две, три… десять.
