– Удачно песня зашла, прямо в тему, – продолжая смеяться, дал свою оценку Павел.
– Пал Андреич, пошли, что ли, чаю попьем, – предложила Ева. – Вот ты спросил, и я поняла, что и пить точно хочется, да и лепешечку я бы заточила сейчас с удовольствием. Как считаешь?
– Дельное предложение, – согласился Павел.
– И теперь твоя очередь рассказывать о себе, – напомнила Ева очередность их откровений.
– Тогда все-таки встаем, – постановил Орловский и, вздохнув преувеличенно огорченно, признал расстроенным тоном: – И поэтому, увы и к сожалению, придется твои белые прекрасные груди, Евочка, убирать с моей раскудрявой груди.
– Не журись, Пал Андреич, – подхватила его игривый тон Ева, – еще встретятся они, и что-то подсказывает мне, что не раз.
– Идем! – подхватив ее под мышки, поднялся с кровати Орловский вместе с Евой, казалось, даже не предпринимая никаких усилий для такого почти акробатического номера.
– Напомнить, на чем ты остановил рассказ о своей биографии? – предложила Ева и с удовольствием откусила большой кусок подогретой лепешки, намазанной не фруктовой начинкой, а мягким творожным сыром.
– Я помню, – отказался от ее предложения Павел. – Я расскажу. Только хотел попросить тебя еще немного побыть Шахерезадой и рассказать что-нибудь еще об этой твоей сказочной Маалюле.
– Она не сказочная, а вполне себе реальная, – внесла уточнение Ева, – но легендарная и мистическая, это точно.
– Вот про это и расскажи, – попросил Павел.
– Меня твой рассказ об этом поселке поразил и, можно сказать, заворожил. Очень интересно. Обязательно загуглю и изучу все, что имеется по этой теме. Но вот так, вживую услышать от человека, который там бывал, это намного ценнее и дороже всякой официальной инфы.
– Ну, что рассказать? – задумчиво потягивая чай, спросила Ева, размышляя вслух. – Первых последователей апостола Павла, первых христиан называли «серияки». И были они выходцами из Маалюли.
«Мы серияки», – говорят они про себя. Я уже рассказывала, что Маалюля – единственное место в мире, где молитву «Отче наш» читают, что называется, «в оригинале», а не с внесенными искажениями, появившимися за века при переводе на другие языки. Ведь Нагорную проповедь сначала перевели на древнегреческий язык, и в таком виде она начала распространяться по миру, а потом уже с этого языка ее стали переводить на другие, в том числе и на русский.
