Но если можешь, сделай это, увидишь, насколько жить станет легче. Попробуй ради выгоды.
Давид не мог ничего поделать со своей физиономией, он решил менять то, что было возможно: одежду, прическу, парфюм, манеры, речь. Машину, жилище. Построил утопающий в цветах отель. Это было непросто.
И да, читать — легче, чем меняться. Давид знает об этом хорошо: он много читал, как вернулся из армии. Бывали месяцы, когда он одновременно читал по десять книг, делал это каждую свободную минуту — потребность в знаниях росла в геометрической прогрессии.
Заполнял опустевшую после тысячи ударов черепную коробку. Если по-научному — создавал новые нейронные связи. Потратив детство и юность на совершенствование тела, в девятнадцать лет он подвел черту, за которой и оказался.
Нищий, уродливый, одинокий.
Привлекательным людям кажется, что улыбки прохожих, благосклонность коллег, случайные комплименты — вещь естественная и привычная. Что так у всех, они принимают бонусы как должное.
По статистике красавцам и красавицам, при прочих равных, легче двигаться по карьерной лестнице, у них больше шансов устроиться на работу и создать семью.
Не имея возможности нравиться, находишься в тени. Тебя стараются не замечать, потому что сложно скрывать настоящие мысли. Ну а большая часть общества получила достаточно хорошее воспитание, чтобы не тыкать пальцем. Вежливый человек промолчит. Девушки, с которыми Давид спал, либо делали вид, что не замечают, либо врали, что ему идет.
Рада ему не лгала.
Ей сразу было неприятно.
С первой встречи до последней.
Сейчас, когда она на него смотрит, в ее взгляде нет ни отвращения, ни неловкости. Лишь чистая, концентрированная злость. Она… должно быть, думает, что он издевается, не к месту улыбаясь.
Он не издевается.
Он никогда над ней не издевался, по крайней мере специально. Иногда рядом с ней ему даже казалось, что он счастлив. Хотя чистым его счастье не было никогда: грязь не отмывается полностью. Поэтому еще, наверное, ему особенно страшно накосячить с детьми.
— Документы отдай на ресепшен, — говорит Давид.
— Они ждут. И пойдем, покажу номер. — Обращается к детям: — Мне понадобится помощь с тем, чтобы вызвать лифт. Как насчет понажимать на кнопки? У вас есть пальцы?
Дети с готовностью демонстрируют ему ладони и он смеется, настолько это забавно.
В лифт заходят вчетвером: Рада, и он, увешанный собственными детьми.
— Это был тот самый архитектор, которого вы обсуждали с немцем по громкой связи? — нарушает она молчание.
— Австрийцем Гансом.
