Адам говорил, что его мать залетела от мажора, а вдруг нет? Вдруг от препода? Я не знаю, в каком вузе она училась, Адам никогда не говорил. Но можно съездить в роддом и порасспрашивать.
Я вздыхаю. Этого еще не хватало!
— Слушай… — стараюсь говорить плавно. Какая я молодец, что сразу предупредила о дрянном настроении. Потому что мой голос срывается снова и снова. Я такая жалкая. — Мы вчера пообщались с этим Давидом, и ты оказался прав: он не самый приятный человек. Не стоит с ним родниться.
— У него нет детей.
Представь только, выяснится, что твои дети — племянники этого бизнесмена. И единственные наследники. Жизнь — интересная штука.
— У моих детей и без того отличное наследство. Литвинов скоро женится, его прекрасная невеста непременно родит ему и наследников, и наследниц.
Сжимаю зубы. Далеко не пополам Адам поделил нажитое.
— Да не, мне самому теперь интересно покопаться. Представляю лицо Алтая, узнай мы раньше! Ладно, попробую узнать побольше о том приводе, да и вообще.
— Савелий, Адама больше нет.
Все. Закроем эту тему.
Он молчит некоторое время, и я добавляю:
— Я устала. Смертельно устала от потрясений! Не-хо-чу!
— Окей. Созвонимся, когда ты выспишься и поешь.
Да они сговорились все!
— Я не хочу потерять Ростика, — выпаливаю и начинаю плакать. Давид ничего ему не сделает. Не должен. Боже, пожалуйста, только не это. — Все эти расследования вредят моего браку. Поэтому давай это оставим.
— Ну хорошо. Когда юристы Литвинова подготовят договор, перешли его мне. Хоть это сделай.
— Конечно, спасибо."
"— Ты от меня ничего не скрываешь, рыбка? — говорит Исса внезапно. — Ты ведь знаешь, обмануть меня можно лишь единожды. А без меня у тебя хрен что получится в этой жизни.
Сглатываю. Мой дорогой Савелий. Чует. Чует он, такую ищейку не обманешь. По крайней мере, не мне. Я думаю о Северянине, о прищуре карих глаз и говорю:
— Трахнись со своим самомнением, опыт будет незабываемый.
Засмеявшись, Исса говорит:
— Регулярно практикую. До связи.
Я занимаю столик у окна и просто сижу, уставившись в тарелку.
Аппетита нет, но мне нужно уединение, которого не добиться дома с Надей и детьми.
Я пытаюсь подготовиться к разговору, но мыслей столько, что они как будто испепеляют друг друга, и я остаюсь один на один с лавиной эмоций.
Эмоции — это дурной спутник.
Давид открытым текстом угрожает Ростиславу. Но как мне отослать мужа? Поругаться, обидеть? Даже в этом случае он вряд ли меня оставит. Отпуск взял на несколько дней.
