— Мы с пяти утра на ногах, а у меня еще крошки хлеба во рту не было!
Надя, конечно, ни в чем не виновата. Но усталость такой силы, что у меня не получается быть славной.
— Прости. Я ужасно хочу спать и есть.
— Хорошо, не буду засиживаться, — быстро говорит она. — Давай, я помогу вам добраться, — подхватывает на руки Ромку, а я, наконец, поднимаю Ярика.
Мы идем к дому. Боже, какие тут небольшие расстояния, если двигаться не со скоростью годовалых любопытных детей.
— Рада, я тебе потом… как ты позавтракаешь и придешь в себя… что-то скажу.
Про этого Северянина.
— Что именно? Говори сейчас. Ну же.
— Я вчера весь вечер думала-думала. Знаешь, какое-то неуловимое сходство и правда будто есть. — Она понижает голос: — С нашим Алтаем. Я даже написала Светлане…
Я отчетливо представляю бездыханное тело няни, покачивающееся на волнах озера, и поспешно перебираю:
— Они не родственники, я уточнила. У него была полноценная нормальная семья. И вообще они давно живут заграницей.
— А-а-а. Ну, понятно. Большинство парней с длинными волосами выглядят так, будто не определились: байкеры они или безработные музыканты.
А эти богачи… хоть с хвостиком, хоть с ирокезом — всё им к лицу! Наверное, потому что у них парикмахерские специальные, ну эти, где бороды мужики мужикам равняют и виски маслят.
— Да, в барбершопах знают свое дело.
— Во-от! Наверное, что Алтай, что Северянин, ходили в дорогие барбершопы. Вот и похожи.
Что Надя, что я, что Савелий. Без лоха жизнь плоха.
— Да, скорее всего в этом дело.
"
"В номере я делаю несколько рабочих звонков. Мое доверие Светлане иногда выходит за рамки здравого смысла. Разумеется, я догадываюсь, что она меня обворовывает, но надеюсь, что пока — по мелочам. А там дальше разберусь. Будет видно. Наверное, когда Давид выкупит отель, и Светлана и Анатолий вылетят на улицу со скоростью пробки от шампанского.
Этому человеку не нужны даже минимальные риски.
Когда няня возвращается с завтрака, дети сладко сопят в кровати. Дома мальчики уже перешли на один дневной сон, но что в Москве, что здесь — вернулись к прежнему режиму.
Видимо, слишком много впечатлений. И я их понимаю. Сама бы поспала, вот только вряд ли получится. Мои глаза широко открыты.
А сердце колотится так, словно я выпила два ведра кофе.
Я показываю Няне знак быть тихой и начинаю одеваться.
— Рано они уснули, — шепчет она. — Опять день кувырком пойдет.
— Напиши, как проснутся, — отвечаю. — Я пройдусь. — Накидываю куртку и выхожу в дневную прохладу.
