Венера выглядит безупречно в джинсах и белом топе, ее длинные темные волосы уложены идеальными локонами, и я ощущаю дискомфорт, который невольно чувствуешь из-за неуверенности в себе рядом с действительно красивой и ухоженной женщиной. Мои волосы собраны в пучок, а на лице лишь легкий слой дневного крема. Из одежды — мятый спортивный костюм. Зато я успела почистить зубы.
Где Надя?
Бурчание в моем животе заставляет стушеваться. Черт. Колхозница. Бросаю смущенный взгляд на салатик Венеры: я бы его проглотила не жуя.
Но, сказать честно, предпочла бы гору чебуреков с говядиной, которую заприметила в другом конце зала. Официант минут пять назад вынес горячие.
Пауза затягивается. Я не понимаю, почему эти двое не уходят. Возможно, им неловко. Давид просто стоит и пялится, пока это не становится неуместным.
— Я бы пригласила вас за свой стол, но, наверное, вы предпочтете завтрак в тишине, — произношу вежливо. — Приятно было встретиться снова.
Венера добродушно пожимает плечами.
— Я из многодетной семьи, детьми меня не испугать.
Ваши — прелесть. У Давы в отеле, кстати, есть прекрасные семейные номера, имейте в виду.
Дава. Это мило.
— Все верно. Наш приоритет — комфортный семейный отдых. С рождением детей жизнь не должна превращаться в череду ограничений.
Ярослав спускается на ножки и делает пару шагов, держась за мои руки.
— Ну что, пойдем завтракать? — зовет Венера. — Твой кофе уже остыл, — кивает она на автомат.
Давид кладет на стол визитку.
— Насчет моего предложения.
— Он явно настаивает. — Позвоните. Воочию увидите, каким ваш отель может стать с моими вложениями. Я не исключаю вариант франшизы.
Чуть округляю глаза. О такой возможности я даже не думала: стать частью огромной сети, сложить с себя большую часть обязанностей, но при этом сохранить наследство детей. Аж мурашки бегут.
— Только я всегда плачу за себя сама, — сообщаю ровно. — Это не обсуждается.
— Почему? — спрашивает Северянин. — Не любите быть должной? Или ваш муж против?
В моей жизни был один мужчина, которому я принадлежала вся до последней клетки, доверяла безоговорочно и считала его деньги — своими.
Это было само собой, как будто естественно. Потеря меня чуть не убила. Больше я такой близости не допущу ни с кем.
— Люблю, чтобы за меня платил только мой мужчина. Я с Кубани, у нас старомодные взгляды, и мы этого не стыдимся.
Давид кивает. А потом вдруг треплет Ромку по волосам.
— Забавные парнишки, — говорит он.
