Тут же ругаю себя, ну к чему эта провокация? Что я творю? Просто покайся!
Ростислав дергается, бросается ко мне. Кира рычит так, что у меня волосы дыбом от ужаса.
— Только тронь, и она тебя на части разорвет, — чеканю слова. — А я потом похороню.
— Там, где Алтай хоронил пропавших без вести?
— Именно.
Он качает головой.
— Сумасшедшие. И кстати, наши отношения с женой к тому времени окончательно испортились.
— Как и наши с тобой.
— Желаю удачи. И всего плохого.
Поспешно обувается и покидает дом. А я кидаюсь к детям.
Достаю их из стульчиков по очереди, перетаскиваю на диван, долго сижу обнимаю.
Меня так злило, когда Алтай молчал! Но как же страшно, когда мужчина не желает контролировать эмоции, как же это страшно, когда он демонстрирует силу!
Выпускаю Киру. Потом достаю из комода рамку с фотографией, показываю Адама детям. Они тыкают пальчиками, и я их обнимаю и зацеловываю.
Через час звонит Марат. Спрашивает, что у меня случилось. Поступило заявление на бешеную собаку, есть справка из больницы, мол, покусала.
Я кратко объясняю, что поссорились. Друг Алтая вздыхает и говорит, что все уладит.
— Мне надо приехать или что-то в этом роде? — уточняю я.
— Отдыхай, девочка. Не отпускай акиту какое-то время без поводка.
— Конечно. Она сама сейчас в шоке, что натворила. Ей такое поведение несвойственно.
— Скажи мне честно: как этот хер спровоцировал собаку?
— Ударил кулаком по столу.
— Не по тебе?"
"— Нет. Ты что? Ростислав бы так не сделал. Но было страшно, Кира среагировала.
Марат, я от него ухожу. Если он скажет…
— Мне плевать, что он скажет. Если вдруг вспомнишь, что по тебе ударил — только напиши. Одно слово. И ему пизда.
— Спасибо, Марат. Я ценю твою заботу.
— Тебе спасибо, что позволяешь помочь. Иначе Алтай с того света вернется, голову мне открутит.
Смеюсь и ерошу волосы.
— Господи, его нет полтора года, а ты все трясешься! Не стыдно?
— Всегда буду. Давай, девочка, держи в курсе.
— И пожалуйста, не говори Святоше, окей? Еще мстительного Савелия мне тут не хватало.
***Уложив детей, я подаю на развод через интернет, и укладываюсь сама.
А ночью просыпаюсь от того, что Кира шастает по дому и тихонько подвывает. С ее стороны это наглость неслыханная, и я начинаю ругаться:
— Эй, лошадка, если ты пацанов разбудишь, сама будешь их укладывать!
Кира уши поджимает, но полностью игнорирует мой голос. Она мечется у двери, нервничает, при этом агрессии — ноль. Хвостом бьет, что есть мочи. У меня перехватывает дыхание.
