– То есть с тем, что у меня во лбу звезда горит, вы согласны. Ладно, – покивала я головой. – Вот, значит, ступайте к столу, я скоро спущусь. А можете подождать. Я приведу себя в порядок, выйду и буду освещать вам путь в столовую.
Мальчишка заржал, зажал рот руками, поняв, что смеяться над несчастной девушкой грешно́, но всё равно не мог перестать хохотать. У лорда Риккардо подергивались щеки в попытке сохранить лицо.
– Смейтесь-смейтесь, что уж теперь, – откинула я за спину выпавший из прически локон.
Тут вспомнила, что у меня дырка на чулке, а я стою без обуви, и ее видно.
Быстро поджала правую ногу и спрятала позорище.
– О-ой, я не могу-у-у, – простонал Лекс. – Па-а-ап, я прощаю тебе всех твоих любовниц. Стоило потерпеть и в итоге заполучить ее. Но ты видел? Видел? А меня ругаешь, когда у меня носки рвутся.
– Лекс! – свела я брови и поморщилась. Хмуриться больно.
– Простите, леди, – поклонился мне маркиз. – Я жду вас внизу. И лекарь скоро приедет, за ним с утра уже послали.
Вышел, утащив за собой сопротивляющегося хохочущего отпрыска, и аккуратно прикрыл дверь.
И лишь после этого дал волю чувствам. Да-да, я все слышала! И этот тихий низкий смех тоже!
За столом пришлось держать лицо и улыбаться. Причем не потому, что я смущалась или злилась. Я уже смирилась с тем, что все видели, что с моим лбом, и прятать синяк под челку или платок бессмысленно. Что уж теперь.
А потому, что маркиз ди Кассано, чувствуя себя ужасно виноватым, даже на работу решил ехать позднее, чтобы как-то загладить свою вину передо мной.
– Ваше сиятельство, я вас простила уже, – в очередной раз произнесла я. – Всё в порядке. Сейчас приедет целитель, уберет эту красоту, и лишитесь вы поразительного сияния с моего лика.
– Я поражаюсь и восхищаюсь вашим великодушием. Другая на вашем месте устроила бы страшный скандал и потребовала подарков.
– Можно подумать, это первый в моей жизни синяк на лице, – пожала я плечами. – Хотя мне определенно нравится фраза про «потребовать подарки».
Но, вообще, у меня и фингалы были, и… Только никому не рассказывайте! Даже дырки между зубов, когда молочные выпадали, а новые еще не вырастали. Более того, я еще и шепелявила тогда.
Лексинталь прыснул молоком, которое только набрал в рот, и захохотал, спрятав лицо в ладонях.
Слуги изо всех сил пытались не смеяться в голос. А маркиз ди Кассано, страдая, смотрел на меня с закаменевшим лицом.
– Да веселитесь, чего уж там, – великодушно разрешила я и улыбнулась.
