– Кстати! Помнится, я обещала научить тебя стрелять горохом. Едем за трубочками.
– Куда?
– Не знаю, сейчас отловим кого-то из уличной шпаны и спросим.
Постучав в стенку экипажа, чтобы привлечь внимание кучера и Гайраса, ехавшего с ним снаружи, я велела поворачивать к бедным кварталам.
Потихоньку мы удалялись от благополучного богатого центра города туда, где жила беднота. Я не боялась, так как мы с Лексом оделись очень просто, не желая привлекать лишнего внимания во время прогулки. И сейчас оба вполне могли сойти за обычных не слишком обеспеченных, но вполне приличных горожан.
То, что надо, чтобы не вводить в искушение воришек, но и не вызывать презрения у прохожих.
Мы немного покружили по улочкам, пока я наконец не увидела тех, кто мне требовался.
– Притормозите-ка! – скомандовала кучеру и, сунув пальцы в рот, громко свистнула.
Уличные пацаны тут же прекратили свою возню и дружно обернулись к нам. Подав рукой знак, который в Приграничье означал «свои», я снова свистнула. Понятия не имею, поймут ли меня тут, в столице.
Но буду надеяться, что голытьба изредка всё же путешествует по королевству и жест этот знаком везде.
Мальчишки разного возраста переглянулись, от них отделился один, примерно ровесник Лекса. Сдвинув на затылок замурзанную кепку, он сунул руки в карманы коротковатых обтрепанных штанов и прогулочным шагом двинулся к нам. Остановился чуть в отдалении, чтобы удрать, если что, и сплюнул сквозь зубы.
– Ну? Чо надо, фря?
– Трубки для стрельбы горохом.
– Чо? – опешил он и несколько раз моргнул.
– Не чокай, пацанчик. Приятеля научить надо стрелять. Трубки ищем. Приехали недавно, времени делать самим нет.
– А ты чо, умеешь, чо ль? – снова сплюнул он через зубы и шмыгнул носом.
– А чо нет-то? Я и стреляю, небось, получше некоторых. Так чо? Или нет трубок?
– А чо ж нету? Серебрушка.
– Рухнул? Две медяшки.
Вот примерно в таком духе мы и продолжили переговоры.
Кучер, Гайрас и Лексинталь слушали, открыв рты, и только и переводили взгляды с меня на заводилу местной гопоты́.
До меня не сразу дошло, что не так, а потом я осознала, что мы говорим на уличном жаргоне. И то, что я воспринимаю нормально, для людей посторонних звучит как не слишком понятный набор слов.
В итоге мы сторговались на пять медяшек за две трубки и серебрушку за мешочек сухого гороха. Можно было бы, конечно, последний купить в бакале́йной лавке, но зачем, если тут быстрее, а переплата незначительная. Мальчишки же наверняка этот горох всё равно украли.
