А потом я нащупала что-то шуршащее, вшитое в подол ночной сорочки.
Пришлось аккуратно отпороть край и вытащить сложенную во много раз записку.
«Ри, не знаю, вернешься ли ты и найдешь ли это письмо, но на всякий случай его оставляю. Я отправила тебе в столицу копии наших документов и такое же послание. Адресом указала городской дом маркиза ди Кассано. Но вдруг не дошло…"
"Ри, я вышла замуж. По-настоящему. Прости, родная моя. Знаю, подвела, ведь ты ради меня пошла на такое… Люблю тебя, сестренка. Но и мужа обожаю.
Если бы ты его увидела, то поняла бы меня. Я не могу отдать тебе то, что у меня после воскрешения твое. Ты понимаешь, о чем я. Прости-прости-прости! Вдруг он увидел бы меня другую и разлюбил? Вдруг я не понравилась бы? Ведь ты настоящая красивее. Я не пережила бы этого.
Умоляю, не злись, что я разбила твою мечту. Взамен я навсегда отдаю тебе урожденное свое вместе с титулом. Передашь его сыну или внуку. Главное, наш род не прервется. Зе́мли, развалины и всё, что мне должно было перейти от папы, я тоже вручаю тебе.
В комплекте!!! Ри, только не ругайся. Я вышла замуж как Эрика Люсиль Марика ди Элдре. В брачных бумагах записано так. И говорю сразу, буду всё отрицать, если ты приедешь и попросишь вернуть что-либо.
Я ужасно счастлива, родная моя, чего и тебе желаю. Оригиналы документов, перешедших мне от родителей, в нашей банковской ячейке. Я оставила распоряжение отправить их тебе через пять лет, если ты сама их ранее не затребуешь. А все твои я забрала. Извини. Но я теперь навсегда – ты, а ты – это я.
Так было, сколько я себя помню, сестренка, пусть и остается. Целую и крепко обнимаю. Может, когда-нибудь и свидимся. Мы уезжаем в город Лагоренд, имение «Красная вишня».
С вечной любовью и признательностью за всё, что ты для меня делала всю мою жизнь, Эрика Люсиль Марика ди Элдре ди Ге́лхер».
Дочитав, я несколько истерически рассмеялась. Вскочила, подошла к окну и замерла, глядя в ту сторону, где стоял когда-то замок ди Элдре.
– Нет, ну какая же мелкая поганка! – пробормотала я.
– Всё умыкнула. И тело, и имя.
Прислонилась лбом к стеклу и стояла так минут десять. Злости не было. Чего-то подобного я подсознательно и ожидала. Но Марика подстраховалась, писала записку осторожно, чтобы посторонний не понял, о чем речь.
Я собиралась зайти в банк и забрать документы и кулон перед самым отбытием из Приграничья, чтобы не хранить ценные документы в комнате гостевого дома. Вот бы я удивилась, обнаружив там не свои бумаги, а Марики.
