Она дала им силу, дала им волю, направила их против нас, словно играла в куклы…
Пока Лана рассказывала мне обо всём, что видела, я перебирал мыслеобразы, задавал наводящие вопросы и одновременно лечил её. Она была ранена, тело содрогалось от боли, но она словно не замечала. Больше всего её тревожил огненный трезубец. Артефакт, который ей достался по праву вождя племени тёмных хиганов.
— Дима! Я потеряла его, слышишь? Потеряла! — девушка сокрушалась чуть ли не до слёз.
— Спокойно, — я прижал её к себе, — Твой трезубец от нас никуда не денется, я тебе обещаю.
— Ты не понимаешь! — она отпрянула от меня с тревогой в голосе, — Это же огненный трезубец! Если он попадёт…
— Лана, твой трезубец у Шейлы, выдыхай, — сказал я строгим голосом. — Скорее всего, она видела, как тебя атаковал Кейл.
А Шейла и правда молодец. Не растерялась — подхватила трезубец прямо из-под носа Кейла.
Хорошо это или плохо, я пока не знал. Слишком много неизвестных. Поливать из него своих сородичей с недосягаемой высоты казалось мне беспроигрышным вариантом.
А с другой стороны, увечья, которые она могла им нанести… Тьфу! И о чём я только думаю в такой момент⁈ Там происходит настоящая бойня не на жизнь, а на смерть, а я тут со своими влажными мечтами о великой армии айсварнов.
«Радар» буквально кипел. Энергетические силуэты, один опаснее другого, перемещались по карте, словно играли в салочки. Сильный преследовал слабого, а затем на подмогу к слабому приходил сильный, и уже вдвоём они щемили обидчика.
Пробежавшись по силуэтам, я остановился на вожаке.
К моему удивлению, Грейл оказался не таким уж и всесильным, как казалось поначалу. Его уровень — не выше улучшенного Альфы. Он впечатлял размерами, манерой ведения боя, но за этим не было силы, той, что была у Хлада в первую нашу встречу. В этом и был наш шанс. Мой оптимизм, который до этого еле тлел где-то внутри, начал разгораться.
Тем временем остатки отряда Фейла, объединившись с ледяными, сражались на удивление слаженно. Перед лицом смертельной опасности все они отбросили страх и боролись за свои жизни.
Отражали удары, отступали, прикрывали друг друга.
Что же касалось самого Грейла, то он уже не был грозным чудовищем. После атаки Ланы он стал тенью себя прежнего. Колени вдавились в лёд. Он стоял, держась за лицо окровавленными руками. Глаза оказались самым слабым местом. Я усмехнулся. А ведь совсем недавно я побывал в его шкуре и скажу, что прямо сейчас бой его интересовал меньше всего на свете.
