На его лице не отражалось одобрения, но и явного сомнения не было.
— Далее, — продолжил я, — пойти войной на её братца — Владыку Хальдроса. Он помог ей тогда и теперь задумал нечто похожее, только уже для себя. — я сделал многозначительную паузу, — И смею вас уверить, что если не ударить по нему первым, он придёт сам и тогда мало не покажется никому!
Говорить о том, что у меня был приказ прикончить одну из девушек, я не стал. Это лишь породит ещё больше вопросов и сомнений, которые сейчас ни к чему.
— И наконец, — сказал я уже спокойнее, — Вернуть себе Альсейм — свою столицу, свои реликвии, свою гордость, — вы не сможете сделать этого в одиночку. Придётся идти до конца. Возможно, тогда вы и вернёте себе былое величие. А может, даже больше.
Я сделал шаг в сторону, давая вождю пространство и возможность задуматься.
— Священная война… во имя рода… — прошептал один из айсварнов, как будто боялся сам себя услышать.
— Война во имя Борея! — выкрикнул другой, гораздо увереннее, сжатые кулаки он поднял к груди.
— Он ведёт нас!
Вокруг поднялся шум и возгласы одобрения. Похоже, моя речь достучалась до некоторых умов. Я буквально чувствовал, как меняется настроение в толпе. Их лица, прежде хмурые и замкнутые, оживились. Многие выглядели так, будто в них проснулась надежда, и это не могло не радовать.
Я стоял среди этого гомона, едва сдерживая усмешку. Всё происходило именно так, как я и сказал. Даже приукрашивать ничего не пришлось. Разве что был один нюанс…
Настоящим бенефициаром всей этой эпопеи станет Адран.
Но Борей, насколько я успел понять, против этого не возражал. Он, похоже, просто рад был, что кто-то, наконец, начал действовать. А то, что всё делается моими руками… Что ж, я уже привык.
Наблюдая за ликованием толпы, я заметил поднятую руку. Лейр, в котором после боя с Фейлом едва теплилась жизнь, пытался привлечь моё внимание. В бою он лишился обеих ног. Казалось бы, не самые страшные раны, бывали и похуже. Другой вопрос, что без должной обработки он потерял много крови, в результате чего время было упущено и он оказался на грани.
Игнорировать такой порыв я не стал. Он уже избавился от наваждения Мораны — и это меня насторожило. Я подошёл ближе, присел на одно колено и взял его руку.
— Говори, — чётко произнёс я. — Я тебя слушаю.
— Они знают… — прошептал он, — Они уже в пути…
Жаль, что я понял это слишком поздно. Поток мыслеобразов стремительно ворвался в сознание.
