Таир и правда был очень хорошим человеком, несмотря на все свое богатство. И ко всем людям, на него работавшим, относился к уважением. Но обсуждать с сотрудниками личную жизнь?
— Нет, — пожал плечами Сашка. — С чего бы?
И правда, с чего бы? Я осторожно протиснулся сквозь толпу — не раздавить бы никого из мелких. Оглянулся — на сцене выступают аниматоры, дети визжат, все идёт именно так, как и должно. Вышел из огромного зала, прошёл до коридору — чем дальше, тем тише. В торце дверь запасная, пожарная. На улице — лето.
Жаркое, душное. Я сел на ступени, не заботясь о чистоте потертых джинс, закурил. Подумал вдруг — все именно так, как я хотел. Руслан Сафин вернулся в родной город победителем. Я крепко стою на ногах. У меня свой бизнес. Даже чёртов центр для детей открыл, как мечтал когда-то. Какого хрена тогда на душе так горько?
Сигарета догорела до фильтра, я затушил её об асфальт и ловким движением добросил до стоящей в нескольких метрах поодаль урны и тогда заметил её. Девочку.
Она стояла в тени пожарной лестницы, что вела на второй этаж здания, и настороженно на меня смотрела.
Глаза круглые, внимательные, но страха в них нет, хотя обычно такие мелкие меня боятся.
— Где твоя мама? — спросил я, и мне показалось, что мой прокуренный голос слишком груб и резок, и точно малютку напугает.
Но она только склонила голову, присматриваясь ко мне. Интересно, в таком возрасте дети уже умеют разговаривать? Оказалось, умеют.
— Дома, — сказала девочка. — А няня там, внутри.
И показала на здание центра за моей спиной.
Переступила ногами, одернула платьеце и снова на меня уставилась.
— А ты что здесь делаешь?
— Там шум, — ответила она. — А тут тихо. Я считала, сколько машин проедет по дороге за десять минут.
Я с недоумением посмотрел на полотно дороги тянувшееся за парковкой — ничего примечательного.
— И сколько же?
— Десять серых, четыре белых, шесть черных, пять красных и два автобуса.
— Надо же, — восхитился я. — А теперь пойдём, я верну тебя няне, пока она не вызвала полицию и не нанесла непоправимый ущерб репутации моего заведения.
Я хотел её за руку взять, шагнул к ней, но девочка доверчиво потянулась вверх обеими руками. Пришлось подхватить на руки, впрочем, ребёнок совсем ничего не весил.
— Тётя сказала, что вы чемпион, — тихо сообщила ребёнок.
Я шагаю, несу ребёнка и мысленно матерюсь — тёте этой надо бы ушам надавать, чтобы прекратила рекламировать мою персону.
— Был чемпионом, — сказал я, а потом добавил, словно это дите бы поняло.
