А вот домой, к эби, добирались долго, на выезде из города встали в пробку.
Руслан курил в приспущенное окно. Одну, вторую, когда потянулся за третьей, я его за руку схватила:
— Говори давай.
— О чем? — он попытался сделать вид, что удивлен, но я не поверила, — ладно, ладно, считай, раскусила. Мне надо домой съездить.
А я испугалась вдруг. Что уедет, и не вернётся, и останется мы с дочкой вдвоем. Я ведь этого больше всего на свете когда-то хотела: только я да Ясмин, и никого больше. А теперь мне Руслан нужен был, позарез, без него точно не хватало чего-то внутри, точно я не целая была.
— Ну чего опять скуксилась? На выходные смотаюсь, дела свои разгребу, а потом назад. Пацаны там воют уже. И собака твоя — тоже.
— А она? — не удержалась, выпалила быстро. Я все ещё помнила чужие волосы на расчёске и одежду женскую, в которой из его дома уходила. И ее — ее саму тоже помнила, слишком хорошо даже. Руслан нахмурился, точно вопроса не понял, а потом вдруг взял и расхохотался. И смешно ему так было, в руль лбом упёрся и трясется весь, аж булькает.
— Ну и что я смешного сказала?
Мне даже обидно стало, ну правда, может и ни к месту сейчас эта ревность вовсе была. А он выпрямился, от смеха слезы на глазах выступили. Обернулся, сгреб к себе, лбом прижимая к своему лбу:
— Заяц, после всего, что между нами было, после того, это единственное, что тебя беспокоит?
Я фыркнула, отстраняясь, но Руслан не дал. Губ моих коснулся, и поцелуй нас так увлек, что мы на дорогу смотреть перестали.
И если б не сигналы недовольных водителей, то и дальше б продолжили, прямо там.
— Сейчас приедем и продолжим вот с этого момента.
… А утром он уехал. Темно ещё было, когда встал, натягивая джинсы, без будильника. Я поднялась на локтях, прикрывая по привычке грудь одеялом, слепо щурясь в утренних сумерках.
— Спи, — шепнул, легко касаясь сухими губами лба, — два дня быстро пролетят.
— Я буду тебя ждать.
— Жди, — кивнул серьезно и вышел тихо. Где-то скрипнула половицы, а потом захлопнулась глухо входная дверь.
Сон не шел, я смотрела в потолок, пока в комнате не стало совсем светло. Руслан ещё, наверное, даже до города своего не долетел, а я уже скучала. Его отсутствие остро ощущалось, даже несмотря на то, что он оставил все свои вещи, которыми обзавелся за эти дни."
"Ручка дверная вниз опустилась, привлекая внимание, я уже знала — Ясмин. Она была в длинной ночной рубашке, с вышивкой на груди, босиком и с зайцем. Скользнула ко мне под одеяло, обжигая ледяными пятками.
