Я глажу их головы, волосы, в которых ни одна сторона не смогла взять верх. Аська — чистая блондинка, Таир жгучий брюнет. Девочки получились словно пеплом присыпанные, цвет странный, насыщенный и невероятно идёт к их ярким глазам. Красотки получились у меня племянницы.
Девочек обнимаю, сама смотрю на крыльцо. Ясмин моя — она не такая. Это ни хорошо, ни плохо. Просто факт. Она вышла из дома осторожно. Никакие эмоции не отразились на её лице. Спускается по ступенькам, первая, вторая, третья… Я дышать словно перестаю.
Тяну к ней руку. Она возле меня встаёт, руку мою принимает. Её ладошка, такая маленькая.
Близнецы, видимо, уже хорошо изучили мою дочь, поэтому отступают, давая ей необходимое пространство. Ясмин не обнимает меня, просто прислоняется головой к моему бедру, так и стоим. Большего нам и не нужно, мы — команда. Мы прошли то, что эти ясноглазые дочки Таира, надеюсь, никогда не увидят.
— Шурпа! — вспоминает эби, и снова вокруг начинается столпотворение.
Ясмин не отпускает меня от себя. Мы сидим рядом за столом. Руслан — с другого конца. Волосы его ещё не просохли после бани, ест он молча, не обращая внимания на кутерьму вокруг. Словно сдерживает себя. Иногда его тяжёлый взгляд останавливается на мне, а потом медленно скользит к Ясмин. Я бы все отдала, чтобы узнать о чем он думает сейчас. И одновременно так боюсь его мыслей…
— Девочки поначалу на неё давили, — отвлекает меня Ася. Она сидит, а живот её огромный упирается в край стола.
— Я их одергивала. Они-то у меня…в общем, мёртвого поднимут. Ясмин их боялась. Но чертята мои добрые и внимательные. Они быстро поняли, что игры их Ясмин пугают, и все же нашли общий язык. Играют теперь вместе…
И потом добавляет, так резко, что я не успеваю подготовиться.
— Раньше надо было приехать, — и голос её жёсткий, не вяжется с мягким образом беременной блондинки. — Твой дом здесь.
Я отвожу взгляд. Аська слишком проницательна. Я никогда не хотела с ней дружить.
Я ревновала к ней и Таира, и эби…теперь думаю, как хорошо, что она всегда тут была, рядом с моей взбалмошной старушкой, скрасила её старость. Я благодарна Асе. И когда эби, проходя, гладит по макушкам и меня, и Аську, я нисколько не ревную.
— Там малыш, — тихо говорит моя Ясмин. — Внутри, представляешь?
И тихонько, с благоговением, касается тугого круглого живота. А Ясмин вообще не любит касаться других людей.
