Только спросить о том, нужно ли все это было брату, забыла."
"— Да что ты мог знать в своей стране бессмертных барашков и эчпочмаков? — горько спрашиваю я. — Там другой мир. Благополучный. С любящими супругами. Нормальными, обычными детьми. Мир, в который психические заболевания и прочая гадость не вписывается.
— Ты не больна, — упрямо, словно пытаясь доказать сам себе, говорит Таир. — Зай, прости меня…, — он выдыхает шумно, как от боли, — я был слепым, позволил верить, но теперь я знаю…
— Что знаешь? — из чувства противоречия спрашиваю я и, наконец, поворачиваюсь к нему.
Какой у него усталый вид, и как я все же его люблю…но мы всегда делаем больно именно тем, кого любим. — Ничего ты не знаешь, Таир Шакиров. Даже того не видел, что у тебя под носом происходило, — слова как хлесткая пощёчина, — вот дочка моя не Бикбаева даже… Я её от Руслана родила.
Я впервые сказала это вслух, впервые признала это. И да, теперь когда моя девочка в безопасности, я могу не бояться этого. И мне даже смешно смотреть на брата сейчас.
Один из богатейших и сильнейших людей региона, красивый взрослый мужик сейчас растерян, словно ребёнок, которому вдруг сказали, что деда Мороза не существует. И я снова смеюсь, только уже не от истерики. Мне смешно.
— А это… — он мнется, подбирая слова, — точно?
— Точно, — констатирую я.
Таир смешно морщит лоб и долгую минуту раздумывает, пытаясь осознать услышанное.
— Тебе не показалось?
Я со вздохом закатываю глаза и кутаюсь в одеяло — холод наваливается все сильнее.
— Я не сумасшедшая, Таир.
Я трахалась с Сафиным и из-за этого у меня случилась дочь. Мне не показалось, не привиделось, не приснилось.
Снова молчим. Мой лоб покрывается испариной, я начинаю жалеть о том, что отказалась от укола. Но на другой чаше весов Ясмин, которая заслужила нормальную жизнь и нормальную маму.
— Они знают?
Они. Слишком много мужчин в моей жизни. Целых, мать его, две штуки. Уже перебор. Я же не такая, я хотела любви с первого взгляда, когда же все не так пошло. Почему любовь и до гроба совсем разные вещи? До гроба у нас как-то прямо буквально выходит… А любовь не выходит вовсе.
— Руслан не знает точно. Не говори ему. Должна же я что-то сама… Динар может знать. Он узнает, дело лишь во времени. А может уже…
Таир поднимается, подходит к окну. Задевает герань, она рассерженная вторжением, заливает горьким ароматом, знакомым с детства.
— Теперь все станет сложнее, — лаконично говорит Таир. — Но ты не думай об этом. Всё к лучшему. Я разберусь.
