Все на меня скинул.
— А зачем вы ему налоговую отчетность подделали?
— Была молодая и глупая. Сильно любила его. Он меня очень попросил, а я не смогла отказать любимому.
Таксист определенно впечатлен моим рассказом.
— И что же он, прям совсем безнаказанным остался? — не унимается. Видно, что в нем закипело возмущение от такой несправедливости.
— Его жизнь наказала. Рано умер от рака.
— Ну хоть так.
Наш роман с Алексеем был недолгим, но ярким. Я после института пришла работать к нему в фирму бухгалтером. Алексей был на пятнадцать лет старше и женат.
Вешал мне лапшу на уши, что с женой у него все плохо, что собирается от нее уходить, что подаст на развод. В общем, стандартный набор гнусного вранья от женатого мужчины, который захотел гульнуть с молодой и симпатичной девушкой.
А я по неопытности верила. В подтверждение своей якобы любви ко мне Алексей быстро повысил меня до главбуха. И сразу стал просить «как-нибудь так сделать, чтобы поменьше налогов платить». Ну я и сделала, за что сильно поплатилась.
В сизо я узнала, что беременна. Это меня потрясло. Я сразу сообщила об этом Леше, надеясь, что он мне поможет, найдет хороших адвокатов. Добьется для меня хотя бы домашнего ареста. Но Алексей ответил, что моя беременность его не интересует. И вообще, мало ли от кого я беременна, у него нет оснований верить, что это его ребенок.
— Я женат, у меня семья, свои проблемы решай сама, — это были его последние мне слова на свидании в сизо.
С тех пор я больше не видела Алексея. Десять лет назад я решила из любопытства пробить его и выяснила, что он очень давно умер от рака.
Родители пытались что-то для меня сделать, нанимали адвокатов, но это не помогло. Несмотря на беременность, суд оставил меня в сизо. Я не знаю, каким чудом я не потеряла ребенка, несмотря на стресс, холод, голод и антисанитарию следственного изолятора. Поблажек мне никаких не было. Наоборот, еще приходилось терпеть зверское к себе отношение со стороны администрации сизо и местных так называемых врачей.
Я до сих пор считаю, что не умерла тогда только благодаря своему ребенку.
Внутри меня росла жизнь, и она придавала жизнь мне. Это был мой единственный стимул не сломаться. Лежа на вонючем грязном матрасе, брошенном поверх нар, я обнимала свой живот, чувствовала толчки моей малышки и понимала: пока жив мой ребенок, я тоже жива. Я любила своего малыша всем сердцем и представляла: однажды этот кошмар закончится, и мы с моим ребенком будем счастливы. Ничего не длится вечно.
