«А теперь прощаемся», – услышала я в голове голос Вирса.
Похоже, и некромант думал так же, как и я. Так что мы не стали задерживаться и, пожелав всего доброго госпоже Фоуз, покинули ее квартиру.
Выйдя под уже вечереющее небо, Вирс предложил:
– Может быть, все же ты отправишься домой?
– Я же сказала, что во всем предпочитаю убедиться лично. Хотя надежда, что мы нашли преступника, кажется, стремится не просто к нулю, а к отрицательному значению.
– Все же стоит взглянуть на нашего пострадавшего, – произнес некромант.
– Есть шанс, что его пытаются убрать те, кому он сливал информацию.
– Навряд ли, – возразила я, пояснила, рассказав о своих подсчетах, и в свою очередь спросила: – Может, его пытались сделать козлом отпущения? Как меня сегодня.
– А вот тут уже у меня большие сомнения, – произнес Вирс.
– Это еще почему? Нет человека – нет проблемы, – нахмурившись, отозвалась я расхожей поговоркой.
– Видишь ли, нашего артефактора не стало бы слишком очевидно. А вот в твоем случае гораздо легче повесить всю вину на одну девушку, которая пропала бесследно.
Именно поэтому, охотясь на тебя, использовали теневое чернокнижное заклинание. Оно затягивает и тело, и душу, вытягивает из мага всю энергию и после этого начинает того переваривать. Ты исчезла бы без следа, и никакое поисковое заклинание тебя бы не нашло. Так обычно и поступают преступники."
"Из сказанного я поняла одно: кажется, меня могут попытаться еще раз убрать, и не единожды. Выходит, то ли Фоуз – жертва, то ли все случившееся с ним – просто стечение обстоятельств.
Случай, который мы приняли за чей-то продуманный ход. Но в целильню мы все-таки наведались.
Лечебница Святой Лины оказалась массивным зданием из серого камня, с высокими арочными и тяжелыми дубовыми дверями. Над входом висела икона святой с лампадой в руках, как символ души мага, жизни, который, светя другим, сжигая свой дар, сгорает сам.
Мы вошли внутрь, и сразу на нас обрушились запахи – травяных настоек, свечей, чего-то кислого и исключительно лечебного, а еще боли.
В холле сидели несколько человек, видимо, в ожидании приема. Кто-то, судя по ладоням, прижатым к животу, маялся желудком, у кого-то рука была обмотана окровавленной тряпицей, одного паренька и вовсе перекосило то ли от паралича, то ли от проклятия.
– Мне нужен номер палаты, в которой размещен Гаррет Фоуз, – потребовал Вирсент у сестры-послушницы за стойкой.
Та подняла на нас усталые глаза.
– Вы родственники?
– Коллеги, – соврала я. – Из мастерской.
