Ад просил не давить на Ники? Что ж, недели ей хватило выше крыши.
Но никаких безумных поступков совершать не пришлось. Ники даже не возмущалась такому раскладу.
А сейчас проснулась среди ночи от кошмаров.
Самойлов хотел бы хоть как-то успокоить девчонку, утешить, взять ее боль на себя. Признаться, он дико соскучился по той вредной и дерзкой Ники, с которой познакомился. Однако и вот такая Ники, трогательно слабая, доверчивая, бесшумно плакавшая, была Яну дороже всех на свете. Дороже собственных желаний, нужд, потребностей.
– Вот и молодец, – похвалил Ян, вытер ладонью мокрые щеки Ники.
А Николета все плакала и плакала. Беззвучно, глупо, по-детски, как слабачка.
А ничего поделать с собой не могла. И кошмар уже отошел на второй план, оставив только липкое и неприятное чувство опустошения. А вот обида на весь мир, включая саму себя, замаячила ярким маревом перед глазами.
Ники и сама не поняла, как потянулась к лицу Яна. Хотелось забыться в нежном, властном поцелуе. Хотелось стереть все, что было. А те приятные и яркие воспоминания о близости с Самойловым – вытянуть на свет.
Николета коснулась ладонью волевого подбородка. А мысли формировались в тихие, едва слышные слова.
– Ты ведь никому не сказал, что там было? Мои родные не знают, да? – допытывалась Николета.
Девушка видела, как в глазах Яна зажглись яростные огоньки. Но усилием воли мужчина подавил их. И Ники не понимала, отражение каких именно эмоций видит на лице Самойлова. Он будто закрылся от нее, спрятал все чувства.
– Там не было ничего, малышка, – жестко, твердо, решительно прошептал Ян.
– Не было ничего постыдного для тебя.
Ники то ли всхлипнула, то ли усмехнулась. Ничего? Возможно, Ян прав. Да только Ники не была в этом так уверена, потому и безвылазно торчала под душем первые дни, пыталась смыть с себя омерзительные ощущения чужих пальцев на своей груди.
– Не было…, – эхом повторила Ники, а по телу прошла колючая ледяная дрожь. Словно озноб прошиб насквозь, стоило подумать о той мрази, угрожавшей ей насилием.
Самойлов резко выдохнул, вплел свои пальцы в длинные волосы Ники, надавил на затылок так, чтобы та приподняла голову и позволила заглянуть в глаза.
– Я помогу забыть, маленькая, – глухо произнес мужчина, а пальцами огладил точеную скулу и коснулся уголка губ. – Ты ведь позволишь мне? Да?
Ники, широко распахнув глаза, всматривалась в красивое, но суровое лицо Самойлова. Он мог бы напугать ее до чертиков, если бы захотел. Мог бы взять без спроса то, о чем просил сейчас.
