Отвали от товара!
– Не ссы. Никто не узнает. Уверен, у такой избалованной шлюшки опыта вагон. Одним членом больше, одним меньше. Кто ж считает? – похабно рассмеялся ублюдок и срезал бретельки и со второго плеча."
"Ники ощутила ледяной холод, когда острое лезвие скользнуло по обнаженной груди. От страха по щекам потекли слезы, а все тело колотила крупная дрожь.
– Видишь, как трясется? Потекла-а-а, шлюшка? – развязно забормотал урод.
А Ники затошнило, когда мужская рука с силой сжала ее грудь. Рыдание вырывались вместе с всхлипами.
А все тело занемело от того, что приходилось сидеть в одной позе довольно долго.
– Не трогай меня! Не трогай! Нет! – повторяла Ники, то рыдая навзрыд, то с мольбой в голосе.
Николета не сразу поняла, что омерзительные, отвратительные касания прекратились. Где-то, совсем близко от ее ног, рухнуло что-то тяжелое. Забулькало, захрипело.
Ники закричала, пытаясь вывернуться из сковавших ее пут. Но ничего не выходило. Только руки стали болеть еще больше, а запястья опалило огнем, когда веревка врезалась в тонкую кожу.
В ушах колотился пульс, из груди вырывалось рыдание. Однако Ники удалось расслышать до боли знакомый и родной голос. А следом надежные и крепкие руки укрыли ее от всего мира, а с головы сдернули черную ненавистную тряпку. Сознание Ники отключилось. Но прежде, чем провалиться в манящую темноту, девушка разглядела невероятно красивые глаза любимого человека.
– Ян..., – выдохнула Адамиди и уткнулась лбом в мужское плечо.
* * *
Самойлов понимал, что времени – всего пара минут, пока Ники в отключке.
Мужчина сознательно не замечал, что под его курткой, в которую он укутал свою девочку, одежда– изорвана в клочья. Не сейчас. Иначе он не доведет до конца то, что планировал. Взбесится. Озвереет. А ему пока что нужен ледяное спокойствие.
Устроив Ники на заднем сиденье автомобиля похитителей, припаркованного здесь же, в ангаре, Ян вернулся к двум истекавшим кровью уродам.
Самойлов планировал начать с того, что сунулся к Ники с ножом.
А мозг затопила ледяная ярость.
Пуля, выпущенная в ублюдка, не задела жизненно-важных органов, а вот говорить урод не мог. Только смотреть, не шевелиться и, судя по взгляду, молиться всем богам.
Ян подхватил тот самый нож, который еще минуту назад был в руках насильника.
– Слышал, ты любишь поиграть в ножички? – широко усмехнулся Самойлов.
Короткий, свистящий удар оказался почти незаметным глазу жертвы. В ответ раздался хлюпающий стон.
– Зря ты полез к моей женщине, – оскалился Ян.
