Вот-вот проснется весь дом, а Самойлову еще нужно благополучно свалить в ту комнату, которую ему предоставили для ночевки. И его спальня находится в противоположном крыле от спальни Ники.
А потому времени с каждым мигом становилось все меньше. Но и слишком уж торопиться Ян не собирался. Потому что отчаянно желал насладиться каждой секундой в руках этой малышки.
Ники и сама не замечала, как из груди начали вырываться стоны. Пришлось прикрыть ее рот ладонью, чтобы никто случайно не услышал.
Острая боль пронзила Яна, когда белоснежные зубки девчонки вонзились в его пальцы.
Но это все ерунда, мелочи! Главное, Ники не вырывалась из его рук, а наоборот, шире развела бедра, будто приглашала Самойлова.
Но он ведь пообещал. А потому спустился ниже, целуя плоский живот, ныряя языком во впадинку пупка, оставляя влажные следы от алчных поцелуев.
– Ты что творишь?! – пробормотала Ники, широко распахнув глаза. Но голос ее звучал неразборчиво, потому что рука Яна все еще закрывала ее рот.
Самойлов только сверкнул диким, безумным взглядом и опустил голову, чтобы продолжить прерванное занятие.
Ники была дико возмущена. Нет, что он себе позволяет?! Да она его... Да она ему...
– Да-а-а…! – протяжно застонала девушка, когда Ян, бессовестный и бесстрашный тип, прижался ртом к ее трусикам.
Ники и не думала, что с ней может случиться что-то подобное. И будто воспоминания о минувшей ночи страсти стерлись. Теперь их заполняли новые картинки, не менее яркие и жаркие.
Николета честно пыталась выбраться из капкана рук Самойлова, пыталась сбросить его с себя, или как-то прекратить сладкую пытку ласками.
Но мужчина знал, что делал. Все настойчивее целовал ее, гладил, скользил внутрь пальцами. А Ники не могла связно мыслить, только крепче впивалась зубами в смуглую ладонь. Сама понимала, что причиняет Яну боль, а не могла остановиться.
Пока не взорвалась тысячами разноцветных искр, а все тело не скрутило жгутами экстаза.
Ян наслаждался тем, как сладко всхлипывает девчонка, как стонет в его ладонь, как замирает под ним, а его пальцы покрылись ее влагой.
Ники, его девочка, такая дикая, непримиримая, вредная, но как же крышесносно она кончает!
Самойлов и сам был готов взорваться, но ведь обещал, значит, слово сдержит. Вот только напоследок он приник к разведенным бедрам, слизывая столь щедро подаренную ему Николетой страсть.
– Извращенец! – сбивчиво пролепетала Ники, а было видно, что у девушки нет сил, чтобы оттолкнуть Яна.
Он бы и не позволил.
