И вообще, не понимаю, зачем ты ввязываешься в это дело, с каких пор стал защитником слабых? Давай так, мы с Жасмин забудем про то, как ты влез в нашу с ней зарождающуюся семью, а ты просто отойдешь в сторону. Я заберу ее из больницы, и все останутся при своем. Договор?
— Ты к ней на километр больше не подойдешь, — хмуро пробасил Рубен. — Вот тебе мой договор!
— Ты не в праве мне запрещать.
— А ты проверь меня, — резко выдохнул Булатов.
— Угрожать будешь? Что мне твои верзилы…
— Я тебя убью, — совершенно серьезно заявил Рубен.
Стахов отпрянул, уставился на бывшего друга недоуменным взглядом:
— Хватит нести чушь! Ни хрена ты мне не сделаешь. Ты знаешь, кто мой отец и дядя, не последние люди в органах…
Булатов на это лишь усмехнулся:
— Я убью тебя не буквально, Стахов. Уничтожу в финансовом плане: сделаю банкротом и так ославлю, что в этом городе с тобой ни одна собака работать не станет. Хочешь? Ты знаешь, я могу.
Влад на миг побледнел, затряс головой, будто отгоняя видение: вот он, в одежде бомжа, стоит на улице с протянутой рукой.
— Что за бред? Мы друзья, Рубен! Неужели ты хочешь из-за какой-то девки…
Тот резко его перебил:
— Раз она для тебя всего лишь какая-то девка, почему бы тебе про нее не забыть?
Стахов тут же встрепенулся, задышал чаще и принялся доказывать обратное:
— Ты прекрасно знаешь, что она для меня значит, иначе разве я решил бы жениться? Я просто неправильно выразился. Зачем тебе это, Булатов? Я ж тебя знаю! У меня с ней серьезно, а тебе так… член попихать неделю, ну, две максимум.
— У тебя с ней БЫЛО серьезно, но после вчерашнего между вами нет абсолютно никаких отношений. А что в нее пихать и сколько, я разберусь сам.
Глава 23. Прощение
Жасмин лежала на больничной койке, укрывшись белым покрывалом. Несмотря на то, что за окном было лето, ее немного морозило.
Разместили ее с комфортом, тут уж нечего сказать — отдельная палата, с ремонтом к тому же. Всё вокруг такое белое, аж глаз резало.
Под потолком висел телевизор. Новикова щелкала пультом — очень хотелось чем-то занять голову, чтобы успокоить мысли.
Врач сказал: нужен полный покой, постельный режим, хорошее питание и наблюдение. И через несколько дней она сможет отправиться домой. Жаль, жуткие синяки с лица сойдут совсем не так быстро, как хотелось бы, а в районе виска, скорее всего, останется шрам — напоминание обо всем, что случилось.
Впрочем, не только голова и лицо ее болели.
Жасмин чувствовала себя внутри сломанной.
